Journal virtuel
RENDEZ-VOUS A MONTREAL еженедельная газета MEETING PLACE - MONTREAL
Авторизация
  • Общая информация об иммиграции в Канаду
  • Профессиональная иммиграция федерального уровня
  • Бизнес-иммиграция в Канаду
  • Программа семейного спонсорства в Канаду
  • Профессиональная иммиграция в провинцию Квебек
  • Медицинская комиссия
  • Проверка на благонадёжность

  • Хотите узнавать новости Монреаля первым? Подпишитесь на нашу рассылку!



    Экскурсия по канадской литературе (продолжение) (4 января 2010)

    Экскурсия по канадской литературе (продолжение)
    Принимая во внимание непрерывные изменения, которым наш язык подвергался до самого последнего времени, может ли кто рассчитывать, что и через полсотни лет его будут употреблять в том же виде, в котором употребляют сейчас?
    М. Монтень, Опыты, глава «О суетности»

    В 60-х годах прошлого века в исследовании древнерусской литературы прозвучала новая концепция. Работы академика Д.С. Лихачева включили эту прежде заповедную зону в мировой литературный процесс. Хвала! Конечно, все мы уникальны, на том и стоим. Но как-то в одном из учебников на гуманитарную тему мне попалась глава, более чем наполовину состоящая из раскавыченной, в юности чрезвычайно важной для меня книги.
    Думаете, я рассердилась? – Ни вот столько! (с интонациями диккенсовского мальчика). Довелось столкнуться с автором, личная мифология которого (у каждого она есть) отчасти совпала с моей. Впору бить в тимпаны. И надо же: первый поэтический сборник Леонарда Нормана Коэна так и назывался «Let Us Compare Mythologies» («Давайте сравним мифологию»). Для монреальского, а значит, и франкоязычного студента, посещающего в 1956-м факультет изящных искусств университета МакГилл и наверняка уже «нюхнувшего» структурализма, – вполне логичное название.

    Экскурсия по канадской литературе (продолжение)


    Я пишу о Коэне, поэте, музыканте, писателе, в 2003 году, накануне своего семидесятилетия, удостоенном высшей канадской награды (Companion of The Order of Canada), а год тому назад введенном в американский Зал славы рок-н-ролла, – и одновременно узнаю о нем что-то новое. И черт меня дернул поставить его «Аллилуйю» (Hallelujah), теперь она настырно крутится в голове. Проще сразу о ней и рассказать – авось отвяжется.

    Один из музыкальных критиков уверяет : «Даже если вы полагаете, что никогда ее не слышали, я могу гарантировать, что это не так». Не обязательно быть поклонником рок-н-ролла – «Аллилуйя» входит в репертуар примерно 200 певцов и самых разных ансамблей, и в фильме «Шрек» есть тоже. На одном из джазовых фестивалей, задавшись целью увидеть Коэна вживе, я проторчала пару часов в толпе. Не удалось: вместо Леонарда появился его сын – замена, что греха таить, неравноценная. Но, открывая вечер, с крыши соседнего с эстрадой здания эту мелодию исполнил трубач - и мне уже не о чем было жалеть. Труба творила то, что хриплому «рычанию» самого автора все-таки неподвластно. Труба пела. А у людей рядом со мной шевелились губы – они шептали слова.

    В Библии история сия начинается так: «Однажды под вечер Давид, встав с постели, прогуливался на кровле царского дома и увидел с кровли купающуюся женщину; а та женщина была очень красива» (Вторая книга царств, 11, 2). В Иерусалиме я специально ходила на лекцию, посвященную толкованию именно этого эпизода бурной жизни царя Давида. Худо, что царь обрек полководца Урию, законного мужа Вирсавии, мечам аммонитян. Но Вирсавия родила Соломона, а его «возлюбил Господь».

    Процитировать по-русски начало песни Коэна сложнее, чем Библию: перевода, который бы меня устроил, я не нашла. Вот первые два куплета из того, что получилось у Елены Долговой (я чуть подправила):

    В моей душе мотив звенит,
    Что слушал Бог, а пел Давид,
    Но для тебя вся музыка впустую…
    Звучит аккорд, стройнее всех,
    В миноре вниз, в мажоре вверх,
    Безумный царь слагает Аллилуйу.

    Ты в вере тверд, но веры нет,
    Лишь красота и лунный свет,
    Едва ее увидел ты нагую.
    Ты был повергнут, сокрушен,
    Она разрушила твой трон,
    И с губ твоих сорвала Аллилуйу…


    Песня, вошедшая в альбом 1984 года «Various Positions», была создана, по крайней мере, в двух вариантах – что для Коэна почти обычно: с оптимистичной концовкой, любимой Бобом Диланом: «и даже если все это пойдет прахом, я буду стоять перед Господом лишь с Аллилуйей на устах». И с той, что поется чаще - примерно так:

    Над нами есть всевышний Бог,
    Урок любви понять я смог,
    Того, кто отобрал тебя, убью я.
    Не крик в ночи, не яркий свет,
    Ни дня ни ночи больше нет,
    Разбита и печальна Аллилуйа.


    По настрою она гораздо более соответствует и в целом творчеству, и характеру автора. Вот его типичный голос: «Какого выражения требует эпоха? Эпоха не требует вообще никакого выражения. Мы видели фотографии безутешных азиатских матерей, нас не интересует агония твоих мятых и перепутанных органов. Тебе ничего не удастся отразить на лице, что могло бы соответствовать ужасу этого времени. И не пытайся. Ты лишь подставишься презрению тех, кто чувствует всё глубоко» («Как произносить поэзию»). Песни и стихи Коэна известны, слушаемы, читаемы. Но наверняка не все знают, что он пишет и прозу. О ней и пойдет речь.

    Коэн - монреалец. Отец – из Польши, мать – из Литвы. По воспоминаниям самого музыканта можно понять, что в семье держалась религиозная, гармоничная атмосфера, так что трагическое мироощущение и бунтарство Леонарда – его собственная природа. Аист такого принес.

    Поступив после университета МакГилл в аспирантуру Колумбийского университета, молодой поэт не проучился и месяца. Два вышедших к тому времени поэтических сборника обращают на себя внимание профессионалов, и канадский совет по субсидиям удовлетворяет прошение Леонарда и выдает ему 2000 долларов. Коэн уезжает в Европу, потом в Лондон, живет на гроши, мерзнет, тоскует, и в конце концов, почти случайно, перебирается «туда, где тепло» - в Грецию, на остров Гидра. Там он застревает на 7 лет и кроме стихов пишет роман «The Favorite Game» («Любимая игра»).

    Кое-кто из монреальских литературоведов сравнивает «Игру» - по силе воздействия на молодые умы - с шедевром Сэлинджера и даже включает ее в десятку лучших книг Канады. С патриотизмом, как и с любой другой страстью, спорить бесполезно. Я просто от всей души не соглашусь. Вы мне прежде эти умы покажите. «Любимая игра» - расхожий автобиографический «портрет художника в юности», в данном случае на фоне Монреаля. В одном из интервью Коэн охарактеризовал родной город как место, где «… все чувствуют себя меньшинством: французы - поскольку они меньшинство в Канаде, англичане - поскольку они меньшинство в Квебеке, а евреи - поскольку они везде меньшинство... На Мон-Рояле стоит крест, и тут же святилища, и церкви на каждом углу, хасидские и протестантские компании, в этом городе начинаешь видеть вещи с точки зрения рас, и притом сквозь романтичный флер… Это ландшафт, в котором я вырос, он для меня очень естественен». И если вам интересна монреальская среда 40-50-х, поданная под этим углом зрения, - читайте.

    Герой романа – ребенок, подросток, юноша - отпрыск состоятельного семейства Бривман. «В городе ходит шуточка: евреи – совесть мира, а Бривманы – совесть евреев… Точно сказать нельзя, но мы почти уверены, что другие богатые евреи добыли деньги на черном рынке». Кодекс Бривманов сформулирован так: «Мы викторианские джентльмены иудейского вероисповедания», - что не мешает Лоуренсу лепить снежных баб, играть в войну, заводить белых крыс (в молодежной среде мода на этих чудных зверушек, кажется, до сих пор не прошла), открывать для себя девчоночье тело». Описана смерть отца (Коэну тогда едва исполнилось девять). И первые (множественное число здесь принципиально) юношеские опыты полноценной личной жизни. На бессмертие все это не тянет.

    «Любимая игра» была опубликована в сокращенном варианте – американские и британские издатели вынудили. Коэн писал другу: «каждый, имеющий уши, поймет, что я обкорнал оркестр, прибыв (в итоге) на простую нотную линейку». Но в Штатах и в Англии книгу по крайней мере напечатали. McClelland & Stewart , крупнейшее канадское издательство (недавно отпраздновавшее свое столетие), Коэну просто отказало. Jack McClelland отозвался о ней как о вещи «нудной, омерзительной, болезненно зацикленной на сексе». Думаю, что переборщил. Вот небольшая цитата: «Сознание его пело хвалы, пока он поднимался по улице в гору. Телу Хизер, что спит и спит. Телу Берты, что упало с яблоками и флейтой. Телу Лайзы, раннему и позднему, пахнувшему скоростью и лесом (и т.д. числом до 7 – А.К.)… Всем телам, в купальных костюмах или без них, в одежде, в воде, телам, что идут по комнатам, лежат на траве, хранят отпечатки травы, подчинились танцу, прыгают на лошадей, растут в зеркалах, ощущаются как сокровища, обслюнявлены, обманом присвоены, им всем, шеренге великого балета, их сливкам, солнцу на них, размазанному маслу».

    До 1970-го, когда McClelland & Stewart, смилостивившись, все-таки опубликовали «Игру», ее вообще мало кто прочел: продавалась она как импорт и стоила недешево. И мне кажется, что сделали они это, потому что возник материал для сравнения: в 1966-м вышли «Beautiful Losers» («Прекрасные неудачники»). Это поэма в прозе, в которой сплетены три самостоятельных повествования. Одно из них – пишущаяся на глазах у читателя история Катрин Текаквита, крещеной индейской девицы, причисленной к лику католических святых. Считается, что она покровительствует изгнанникам, сиротам, защитникам природы и тем, кто подвергается гонениям за благочестие. Второе ведется от лица лирического героя, только что потерявшего жену. Третье – письмо его друга, некоего Ф. По форме это частью наброски, которые вы найдете в записной книжке журналиста, частью – отрывки из повести об индейской жизни. А письмо – оно письмо и есть. Piеce de rеsistance поэмы – мантра в 400 слов «Magic is Afoot» («Магия – это движение»). В прошлой статье я уже говорила о «классическом» постмодернизме – здесь в наличии все его черты.

    Отклики на эту книгу можно представить себе в виде достаточно длинной шкалы – от безудержного восторга до сумасшедшего по накалу возмущения. В 1966-м мало кто позволял себе подобную свободу самовыражения – даром что сексуальная революция в разгаре. Дело не только в языке. Хотя возьмешься цитировать – неизбежно напряжешься: а вдруг у читателя идиосинкразия на мат (у меня когда-то была). Причем с этой позиции повествования «неудачников» не очень друг от друга отличаются. Однако, коли болезненные реакции организма преодолены, почему бы не прочесть, например, «Николай Николаевича» Юза Алешковского. Да, все матом, - ну, а как еще должен изъясняться уличный вор, описывающий свое внезапное высокое чувство к прекрасной даме – специалистке по гонимой в то время генетике? Зато остроумно.

    Но если в «Любимой игре» секс – одна из приманок постигаемого юношей бытия, то в «Неудачниках» это уже едва ли не главенствующая точка зрения, с которой герои оценивают жизнь. Трагичную, по преимуществу. Глоссарий автора, вводящего нас в тонкости интимных процессов, - богат, даже замысловат, пожалуй. Чувствуется и многолетняя практика, и подлинный, неослабный интерес к вопросу. Неудивительно, что роман тут же окрестили порнографическим.

    И все-таки это не так. На обложке первого издания жанр его определен как «отвратительный религиозный эпос несравненной красоты». Американцы записали Коэна в новые «Джеймсы Джойсы». Писатели действительно совпали – в том, насколько беспощадно препарировали католицизм. Что до остального – до сих пор диссертации вылавливают в «Неудачниках» влияние Джека Керуака (по мне – так сомнительно) и, анализируя фрагмента поэмы, раскрывают формальные литературные приемы.

    Как вы заметили, проза Коэна в последние годы переведена на русский. С ней несложно ознакомиться. А человек он мощный. Я не стала копать подробности, но все, кому он не безразличен, знают, что музыканта недавно хитро обокрали, уведя со счета едва ли не все его сбережения. И в свои немолодые годы он был вынужден отправиться в турне по миру. Многочасовые перелеты Коэн совершает в позе медитирующего буддийского монаха. Кто это сказал – «чем дольше живу, тем лучше понимаю, что от меня здесь мало что зависит»? Наверное, и он тоже.

    Продолжим мы экскурсию уже в новом году. Веселых праздников!

    Александра Канашенко
    Монреаль
    #1 написал: Jakow
    23 июля 2010 10:37
    Коэн - прекрасный, на мой взгляд, творец как текстов, так и - музыки.
    Жаль, что в наше время молодежь массово слушает другую музыку (которая заставляет, наоборот, не думать ни о чем).
    А может, оно и к лучшему - талант Коэна не девальвируется от максимально массовой популярности!

    Информация

    Оставлять комментарии на сайте могут только зарегистрированные пользователи.





    Архив статей
    Бизнесы Монреаля
    Автомобили » Гаражи » Продажа машин » Школы вождения Детям » Детские сады » Лагеря » Школы Для души » Концерты » Мероприятия » Обществ. организации » Церкви Здоровье и красота » Дантисты » Косметологи » Нетрад. медицина, массаж » Оптометристы » Парикмахеры » Психологи » Салоны красоты, SPA Магазины » Непродуктовые » Продуктовые Недвижимость » Агенты по продаже » Инспекция домов » Сдаются Образование » Детские сады » Колледжи, учебные заведения » Курсы » Русские школы Рестораны » Банкетные залы » Рестораны Спорт, танцы » Спортивные клубы » Танцевальные школы Строительство » Мастерские » Ремонт, строительство домов » Установка оборудования Требуются » На работу » Сотрудничество Туристические услуги » Продажа билетов » Тур. агентства » Экскурсии Услуги » Бухгалтерские услуги » Ветеринары » Животные » Иммиграционные услуги » Компьютеры » Переводчики » Перевозки, доставка » Разное » Услуги для пожилых » Фото-, видеосъемка Финансовые услуги, страховка » Ипотека » Страховые агенты » Финансовые консультанты Юридические услуги » Адвокаты » Нотариусы
    Опрос
    Какое русское издание, печатающееся в Монреале, вы считаете лучшим?
    Новости Монреаля | Газета | Форум | Бизнесы Монреаля | Частные объявления Монреаля | Контакты TEL: (514) 369-4494 · lccom@total.net

    Copyright © 2000-2016 Russian Montreal

    Разработка вебсайта (2008) — Vita-Design.ca