Главная страница
Russian bi-weekly newspaper in Montreal. Local news and services.
Русский Монреаль
Выпуск 110(185)

Путешествие из Петербурга в Москву

(Как город на Неве перестал быть столицей государства Российского)

 

Как ни странно, перенесение в 1918 году столицы России из Петербурга (Петрограда) в Москву является одной из малоисследованных страниц российской истории. Речь идёт не об официальной трактовке этого события в годы советской власти, а о подлинных причинах смены столицы великого государства. Работ по проблеме до обидного мало. При подготовке этого материала использованы исследование Евы Берар «Почему большевики покинули Петроград» и некоторые другие работы.

 

ИЗ ПЕТРОГРАДА НУЖНО УХОДИТЬ

В старое доброе время нам пытались доказать, что причиной переноса столицы из Петербурга в Москву являлось предполагаемое наступление немцев на Питер. Под угрозой оказалась столица государства и сама советская власть, т. к. именно Петроград и был «колыбелью революции». В подтверждение этих выводов приводились убедительные документы и факты, наиболее важным из которых являлось официальное сообщение наркома Л. Троцкого: «Совету Народных Комиссаров невозможно больше оставаться и работать на расстоянии двухдневного перехода от германских войск... Для безопасности самого Петрограда необходимо перенесение столицы в Москву. Захват Петрограда представляется германскому империализму как смертельный удар по революции и Советской власти. Перенесение столицы в Москву покажет империалистам, что Советская власть одинаково прочно чувствует себя по всей стране, и обнаружит, таким образом, бесцельность похода на Петроград». Это заявление опубликовано в газете «Новая жизнь» 12 марта 1918 года.

Газета «Правда» 10 марта приводила похожие доводы: «Нет, это не бегство с поста... Уезжая из Петрограда, Совет Народных Комиссаров одновременно защищает и позицию революционной власти, покидающей сферу, слишком подверженную немецкой военной угрозе, и одновременно тем самым защищает Петроград, который перестаёт быть в значительной степени мишенью немецкого удара». В резолюции большевистской фракции, принятой на IV съезде Советов, провозглашалось: «В условиях того кризиса, который переживает русская революция в данный момент, положение Петрограда как столицы резко изменилось. Ввиду этого Съезд постановляет, что впредь до изменения указанных условий, столица РСФСР временно переносится из Петрограда в Москву». Можно привести и другие документы с подобной трактовкой этого важного исторического события. Но вопросы возникали уже тогда, в 1918-м. Дело в том, что и Москва в то время могла стать лишь временным пристанищем, поскольку тоже находилась в опасной близости от немецких войск. Видимо, были причины иного порядка, побудившие большевиков поспешно оставить Питер и переместиться в Москву. Ева Берар подробно исследует эти причины, что позволяет несколько иначе оценить события того времени.

 

ПОДЛИННЫЕ ПРИЧИНЫ

Большевистский переворот в Петрограде произошёл намного легче, чем в Москве. Жертв почти не было. В Москве же в течение нескольких дней шли ожесточённые бои. Погибло более 200 человек. И тем не менее, отмечает Берар, легко завоёванный Петроград остался непокорённым. Забастовки банковских чиновников и учителей, служащих почты и телеграфа, ряда министерств и учреждений, а также забастовки на промышленных предприятиях говорили о том, что сопротивление не подавлено. Ни городской голова М.И. Калинин, ни председатель Петросовета Зиновьев порядка в городе не навели.

Заполненный солдатами-дезертирами, бывшими офицерами, беженцами, недавно вернувшимися из эмиграции, Петроград оказался идеальным местом для шпионов и провокаторов. Заговоры против Советов множились. «Знаменитое «взятие» подвалов Зимнего дворца послужило сигналом к началу «винных погромов», которые в декабре прокатились по городу. Измученные жёсткой дисциплиной, ожесточённые жизнью в крепостных казематах, моряки Кронштадта и Центробалта были в эйфории от завоёванной свободы. Те, кого Троцкий восторженно именовал «красой и гордостью революции», её «железной рукой», её «знаменосцами», очень быстро превратились из «воинствующего ордена революции» в обыкновенных бандитов или, по выражению того времени, в «матросскую вольницу». С оружием, захваченным на складах и кораблях, они наводили ужас на жителей, арестовывали офицеров, производили обыски, грабили, расстреливали, убивали – и всё это от имени революции, ссылаясь на мандат большевиков», - отмечает Ева Берар.

Давали о себе знать последствия географической изолированности Петрограда: удалённость от деревни и топливных центров. Железнодорожное сообщение с Западом прервано; бассейн Дона и вся Украина оккупированы немцами; коммуникации Центральной России дезорганизованы тысячами солдат, бегущими с фронта. Ситуация была катастрофической. Ежедневная норма выдачи хлеба упала до 120 граммов. Но даже при такой норме запасов в городе было всего на 5 дней. Картофеля, сахара, мяса не было совсем. Заводы бастовали. Для них не хватало горючего. Прославленный рабочий класс Петрограда в гораздо большей степени, чем рабочие других городов, становился неуправляемым и оказывал сопротивление большевикам.

Методом решения этих проблем Ленин избрал расстрелы недовольных. Он требовал от карательных органов расстрела спекулянтов. Требовал примерного наказания рабочих и солдат, отказывавшихся проводить расстрелы. Ленин даже не пытался скрыть презрительного отношения к тем, кто отказывался подчиняться его решениям. «Все эти сведения показывают чудовищную бездеятельность питерских рабочих. Питерские рабочие и солдаты должны понять, что им никто не поможет, кроме них самих», - заявил он на заседании Президиума Петросовета. А разгон Учредительного собрания с помощью вооружённой силы вызвал глубокое смятение, проникшее даже в ряды партии.

Город Петроград становился практически неуправляемым и страшным. Разумеется, Москва тоже кишела ворами, анархистами и заговорщиками всех мастей, однако, покидая Петроград, коммунистические вожди оставляли там гораздо более непокорных и озлобленных рабочих, а также матросов, среди которых с каждым днём становилось больше дезертиров и мародёров. Как только опасность Учредительного собрания была устранена, большевики начали атаку на своих «знаменосцев»: 14 января Совнарком снова обсуждал вопрос «Об угрозах матросов и анархистов Смольному». Поставки оружия, обещанного Центробалтом, были прекращены, несмотря на недовольство матросов, которые не церемонились в выражениях: «Вы боитесь вооружить массу, что она вас застрелит», - и угрожали сместить наркома по военно-морским делам. Защиту Смольного и Ленина нельзя было поручить ни гарнизону, ни неопытной и разношёрстной Красной гвардии. Ещё меньше можно было полагаться на матросов. Доверием вождя революции пользовались только солдаты бывшей регулярной армии, набранные из рабочей среды, но нерусские: отборные латышские стрелки, известные своей железной дисциплиной. В декабре 1917 года 300 латышских стрелков охраняли Смольный. В январе 1918-го их было 1000.

Московские рабочие, разобщённые, разбросанные по мелким предприятиям и тесно связанные с крестьянской массой, не только считались менее «революционными», но, главное, прошли меньшие испытания зимними холодами и экономическими экспериментами новой власти, и посему не были так агрессивно настроены против неё и на демонстрации протеста не шли.

А в столице, в Питере, массовые демонстрации прошли уже в ноябре 1917 года. 9 января 1918 года состоялась антибольшевистская демонстрация в память жертв расстрела 5 января этого же года. Тогда по демонстрантам открыли огонь, и было убито несколько десятков человек. 9 января демонстранты несли лозунги и знамёна, на которых было написано «5 января – 9 января». Одновременно поминали жертвы Кровавого воскресенья 1905 года. Так что в это время большевики были встревожены отнюдь не военной угрозой Петрограду извне, а ситуацией внутри города. Покушение на жизнь Ленина, не поддающаяся контролю «матросская вольница», разгон Учредительного собрания – каждое событие в отдельности и всё вместе подтверждало непрочность власти в непокорённом городе. Стало понятно – нужно уезжать в более спокойное место.

 

ИСХОД

Именно 9 января, задолго до немецкого наступления - оно началось 25 февраля 1918 года - было принято решение ЦК партии большевиков о переводе в Москву Центрального Комитета партии, главного печатного органа, руководство банками и некоторых народных комиссаров. Но решение было выполнено не сразу. 10 января в Петрограде открылся III Всероссийский съезд Советов, спешно созванный для ратификации разгона Учредительного собрания и провозглашения законности советского правительства, которое отныне освобождалось от эпитета «временное». До того ему следовало именоваться «временным», переходным, пока Учредительное собрание не примет решение о форме государственного устройства страны.

9 января были возобновлены переговоры с немцами в Брест-Литовске. В Петрограде размещались и все посольства иностранных государств. В этих условиях немедленный переезд оказался невозможным. Но уже 26 февраля Совнарком принимает решение начать подготовку эвакуации центральных учреждений в Москву. ЦИК к тому времени принял германский ультиматум, и советская делегация отправилась в Брест-Литовск для подписания мирного договора. Подготовка эвакуации из Петрограда проходила скрытно. 2 марта 1918 года Совнарком и ЦИК распространили заявление о том, что «все слухи об эвакуации из Петрограда СНКа и ЦИКа совершенно ложны. Вопрос об эвакуации мог бы быть поставлен лишь в последнюю минуту, в том случае, если бы Петрограду угрожала непосредственная опасность».

3 марта в Брест-Литовске был подписан мирный договор. Немцы хотели бы оккупировать Петроград, но опасались, что их наступление вызовет массовое вторжение английских войск в Россию и со временем усилит англо-саксонское влияние. Ева Берар отмечает, что кайзер поддерживал врагов большевизма не столько путём прямого военного наступления, сколько путем нанесения по Петербургу мощных ударов из балтийских стран. А советское правительство и партийные органы начали в это время прямую подготовку к переезду в Москву. И делали это весьма решительно. Чрезвычайная комиссия по эвакуации, созданная 21 февраля, издала приказ установить кордон вокруг столицы для того, чтобы, с одной стороны, помешать притоку беженцев и дезертиров, а с другой, воспрепятствовать оттоку населения из города. Задача была трудная: тысячи горожан штурмом брали отделы по эвакуации и вокзалы, и приходилось вызывать вооружённую силу для их защиты. На поезда нападали демобилизованные солдаты и матросы – недавняя «гордость революции». К этому времени Дыбенко, обвинённый в том, что не обеспечил оборону Нарвы, был смещён с поста наркома и исключён из партии. Он попросту бежал с позиций вместе с революционными матросами. Разогнавший Учредительное собрание и тем прославившийся Железняков, о котором пели песни в советской стране, ушёл со своим отрядом к Махно.

Улицы Питера затопила волна «революционных» самосудов и расстрелов. 99% грабежей, по статистике того времени, приведённой Евой Берар, совершались лицами в солдатской форме, в распоряжении которых были оружие и автотранспорт. Вот в таких условиях в ночь на 10 марта 1918 года руководители большевистской партии под усиленной охраной латышских стрелков тайно покинули Смольный и, погрузившись в поезд на Цветочном посту (Путиловская ветка Николаевской железной дороги), отбыли в Москву. Они приехали туда спустя 2 дня, и 15 марта IV съезд Советов, созванный в срочном порядке для ратификации Брестского мира, узаконив свершившийся факт, провозгласил Москву столицей РСФСР. После двухсотлетнего господства Санкт-Петербург вернул права своей старшей сестре. Как писали газеты того времени, перенос столицы в Москву открыл новый московский период русской истории.

Большевистские руководители понимали, что, покидая Петроград, они приговаривают его. Они оставляли его без военной защиты в случае немецкого наступления. Петроград, предоставленный самому себе, медленно приходил в чувство после шока, пишет Берар. Понадобилось время, чтобы его жители и коммунисты в т. ч. поняли, что новая власть не очень любит Питер и старается низвести прежнюю столицу до уровня провинциального города. Дезорганизация городской промышленности, разрушение самых боевых Советов, усмирение рабочего класса, голод, эпидемии, изнурение интеллигенции и чудовищное сокращение население города наводили на мысль о конце Петербурга. Руководящий краем Зиновьев уничтожил значительную часть питерского населения, особенно, образованного. Но город выстоял, выжил.

На смену Зиновьеву пришёл Киров. Мироныч, как его называли, квартирную проблему решал путём высылки из города интеллигенции и вообще «бывших». После убийства Кирова во главе города стал Жданов. При нём были истреблены сотни тысяч жителей города – и все были виновны в убийстве Кирова. Потом была страшная блокада. В конце 40-х прошла «зачистка» города в связи с т.н. «ленинградским делом», когда, по установившейся традиции, очередная группа питерских руководителей была истреблена (Вознесенский, Кузнецов, Попков и мн. др.), десятки тысяч коренных жителей высланы из города. После смерти Сталина город «оставили в покое»; недавно он вернул себе имя Санкт-Петербург. А петербуржцы стали «осваивать» и Москву, дав России президента и его сподвижников. Будем надеяться, что они выведут Россию из тупика.

Вилен Люлечник

 

 

 

 


 

 Главная страница
 
MAFIA's Top100