Александр Александрович Блок (1880-1921). Одна из последних фотографий поэта, 1921 год
105 лет назад, в 1921 году, в субботу, в Петрограде 40-летний Александр Александрович Блок делает очередной набросок к рукописи «Ни сон, ни явь». В голодной и растерзанной России поэт умирает от болезни, холода, отсутствия лекарств, еды, заботы и ухода. Он редко встаёт с кровати, сил на это уже нет, лежит сутками, жить ему осталось немного, меньше 150 дней, он умрёт в начале августа, и он чувствует ледяное дыхание смерти. Стихи он уже не пишет, последние в своей жизни – «В альбом пушкинскому Дому» — написал 5 февраля. После этого его рука выводит только прозу. В этот день Блок пишет нечто мистическое, обречённое. Вот эти строки полностью, без сокращений: «По вечерам я всегда обхожу сад. У заднего забора есть такое место между рябиной и боярышником, где днём особенно греет солнце. Но по вечерам я уже несколько раз видел на этом месте… — Что? – Там копается в земле какой-то человек, стоя на коленях, спиной ко мне. Покопавшись, он складывает руки рупором и говорит глухим голосом в открытую яму: «Эй, вы торопитесь». – Так что же? – Дальше я уже не смотрю и не слушаю: так невыносимо страшно, что я бегу без оглядки, зажимая уши. – Да ведь это – садовник. – Раз ему даже ответили; многие голоса сказали из ямы: «Всегда поспеем». Тогда он встал, не торопясь, и, не оборачиваясь ко мне, уполз за угол. – Что же тут необыкновенного? Садовник говорил с рабочими. Тебе всё мерещится. – Эх, не знаете вы, не знаете». Чего мы не знаем и что знал тот, кто видел человека, говорящего в яму?
