“Their Master's Voice” (“Голос их учителя”) — впечатляющее представление с участием настоящей легенды, актера Джона Малковича
За последние несколько десятилетий из нашей жизни исчезло столько всего привычного, что устанешь перечислять. Ушли и продолжают уходить в небытие самые разные бытовые приборы, исчезают слова, теряются привычки и традиции и перестают быть востребованными навыки. Я уж не говорю о ценностях, нормах поведения и моральных устоях! А профессии? Тоже исчезают за ненадобностью. И, вроде, никто никакого указа не писал, никто никого не заставлял, все сложилось и складывается так само собой.
Говорят, что во все времена бывали такие периоды, когда то, что раньше было востребовано и процветало, теряло свою ценность, значимость, актуальность или вдруг начинало считаться неприемлемым и даже недопустимым.
В XVII-XVIII веках большая часть церковных партий и оперной музыки писалась для певцов, которых кастрировали, чтобы сохранить их высокие, чистые голоса. В наше время кастрация воспринимается как акт варварства, и нам трудно представить, что это осуществлялось во имя искусства. Но так было. В 1773 году римский Папа Климент XIV запретил кастрацию. Католическая церковь и раньше во всеуслышание осуждала оскопление, но тем не менее продолжала открывать школы для обучения кастратов пению, а затем нанимала их для пения в храмах. Правда, указ указом, но только полвека спустя была написана последняя опера с партией для кастрата, а последний певец-кастрат Алессандро Морески даже успел записать свой голос на пластинку – он скончался в 1922 году.
От его голоса теряли сознание
Самым известным певцом-кастратом признан, конечно, Фаринелли. Такой сценический псевдоним взял себе один из величайших певцов в истории оперы, композитор и музыкант Карло Марии Микеланджело Никола Броски, родившийся в Андрии в 1705 году в семье композитора и музыканта Сальваторе Броски, служившего в одном из соборов. Сам герцог Андрии принял активное участие в крещении будущей знаменитости. Переезжая из города в город, семья Броски оказалась в Неаполе, где старший брат Карло поступил в консерваторию, да и у младшего обнаружился талант к пению, и его заметил самый известный в то время учитель пения в Неаполе, преподаватель консерватории Никола Порпора, который прославился тем, что обучал пению многих ставших известными кастратов.
Мальчику едва исполнилось 12 лет, когда неожиданно скончался его отец. Исследователи творчества певца полагают, что именно эти трагические обстоятельства и последовавшие за смертью кормильца материальные трудности и подтолкнули семью к решению о кастрации Карло. Однако требовалось найти объяснение, почему операция необходима для здоровья ребенка, и оно нашлось. Предлогом стало падение мальчика с лошади.
Занятия вокалом под руководством Порпоры помогли развиться таланту подростка, а после его первого выступления на публике в пятнадцатилетнем возрасте к нему пришла слава. О нем заговорили по всей Италии. В 17 лет юноша покорил Рим, где он впервые выступил в опере своего учителя. Публика неиствовала на его выступлениях. Рассказывают, что однажды он даже устроил состязания с трубачом и превзошел последнего в технике и орнаментации.
Услышавший 21-летнего Фаринелли композитор и историк музыки Иоганн Иоахим Кванц был поражен его голосом: «У Фаринелли был пронзительный, полный, богатый, яркий и хорошо модулированный сопрановый голос… Его интонация была чистой, трель прекрасной, контроль дыхания необыкновенным, а гортань очень подвижной, так что он исполнял самые широкие интервалы быстро, с величайшей легкостью и уверенностью». Имеется множество свидетельств впечатлившихся пением Фаринелли современников, пытавшихся описать всю силу и красоту голоса певца. Его голос не только воздействовал на эмоциональное состояние людей, но и мог довести человека до обморока. Так, к примеру, один из его коллег и друг, кастрат Джоаккино Конти («Джицциелло»), говорят, лишился чувств, услышав, как поет Фаринелли.
Фаринелли с нетерпением ждали во всех городах Европы и всюду ему сопутствовал успех. Либреттист Паоло Ролли, услышав выступление певца, заметил: «Фаринелли так меня удивил, что мне кажется, будто до сих пор я слышал лишь малую часть человеческого голоса, а теперь услышал его целиком». Рассказывают, что однажды некая светская дама так сильно увлеклась пением Фаринелли, что не сдержала своих эмоций и выкрикнула знаменитую фразу: «Один Бог, один Фаринелли!».
Успех и высокие гонорары могли бы вскружить голову молодому певцу, превратив его в несносного сноба. Однако все отмечали только то, что у него самые любезные и учтивые манеры.
А о другом не менее знаменитом ученике Порпоры люди, как правило, были иного мнения. Теперь речь пойдет о Каффарелли.
Величайший певец Европы
Гаэтано Майорано всего на 5 лет был моложе Фаринелли. Историки музыки не смогли обнаружить никаких сведений о детстве Гаэтано. Правда, имеется свидетельство о том, что он лично желал быть кастрированным. В десятилетнем возрасте, согласно юридическому документу, Каффарелли получил значительную сумму денег из доходов от двух виноградников, принадлежавших его бабушке. Эти средства он мог потратить на свое образование: мальчик хотел изучать грамматику и музыку, к которой, как говорят, он испытывал большую склонность. Никола Порпора взял его к себе в ученики и 6 лет заставлял мальчика работать с одним листом упражнений, а затем, наконец, заявил: «Иди, сынок: мне больше нечему тебя учить. Ты величайший певец Европы». Было так на самом деле или нет, сейчас уже никто не сможет сказать. Но легенда эта жива до сих пор.
Карьера певца складывалась похоже на карьеру Фаринелли, с той только разницей, что Фаринелли был первым из них двоих, кто покорил города Европы. Поэтому Каффарелли частенько приходилось идти по следам своего старшего коллеги, и публика не всегда была готова встречать его такими же пылкими овациями, как и его предшественника. Однако его слава все равно гремела по всей Италии. И не беда, что лондонцы приняли его с прохладцей. Мадрид, Вена, Версаль и Лиссабон с готовностью предоставляли ему свои подмостки и почести. Во Франции, куда его пригласил Людовик XV, с ним приключилась неприятная история. Яростный дуэлянт, он тяжело ранил одного французского поэта на дуэли, после чего был вынужден покинуть страну. С позором.
Избалованный вниманием королей, он сколотил приличное состояние и смог купить себе внушительных размеров поместья в Неаполе и Калабрии. На стене построенного им дворца он сделал надпись «Амфион построил Фивы, я — этот дом». Местные острословы тут же присочинили насмешливое продолжение «он с, ты без», содержащее намек на многочисленное потомство царя Фив, которого Каффарелли был лишен.
Каффарелли был известен своей капризностью, злобностью и неуважением к любому, кто выступал с ним на одной площадке. Он доходил до того, что обсмеивал и освистывал других певцов во время их собственных арий. Говорят, он передразнивал своих коллег во время их сольных выступлений и иногда даже заводил разговоры с публикой в ложах. Сам же предпочитал исполнять собственные версии песен, независимо от того, что делали его коллеги. Правда, с возрастом его характер смягчился. Знавших его в былые времена впечатляла появившаяся у него с возрастом вежливость.
Хотя публика и ставила его на второе место после Фаринелли, учитель обоих певцов-кастратов называл его «величайшим певцом, которого когда-либо породила Италия». Немецкий критик и дипломат Фридрих Мельхиор Гримм так отзывался о Каффарелли: “Трудно передать словами, насколько совершенным стало мастерство этого певца. Все очарование и любовь, составляющие представление об ангельском голосе и определяющие его характер, в сочетании с тончайшим исполнением, удивительной легкостью и точностью, очаровывают чувства и сердце, и даже тем, кто не слишком восприимчив к музыке, будет трудно им противостоять”.
Голос их учителя
Никола Порпора при жизни получил международное признание за свое умение положить итальянский язык на музыку. Среди его учеников были Фаринелли, Каффарелли, Антонио Уберти (известный как «Порпорино»), Регина Минготти и композитор Франц Йозеф Гайдн. Порпора работал всю свою жизнь. И всю жизнь посвятил музыке. Он был дирижером в трех консерваториях Неаполя, хормейстером в трех главных венецианских больницах, создал оперную труппу, стал обер-капельмейстером курфюрстины Саксонии, а его творческое наследие включает в основном вокальную музыку, в том числе более 40 опер, 12 серенад, 14 ораторий, около 135 светских кантат, 40 духовных хоровых произведений, 7 месс, 9 сольных мотетов, 13 марианских антифонов, а также различные плачи и дуэты. Несмотря на успех и международную известность при жизни, свои дни Порпора закончил в нищете…
О Николе Порпоре не забывали и раньше. Все-таки стать учителем таких известных певцов удается не каждому! А однажды встретились два человека и решили создать спектакль об этом композиторе, чьи оперы уже не идут на сценах театров и чьи вокальные композиции, написанные для певцов-кастратов, некому исполнять. Этими двумя энтузиастами стали известные во всем мире актер Джон Малкович и меццо-сопрано Сесилия Бартоли. Они заказали текст пьесы драматургу и режиссеру Михаэлю Штурмингеру, с которым Малковичу доводилось плодотворно сотрудничать и ранее. И тот написал либретто к опере-концерту “Their Master’s Voice” (“Голос их учителя”), сюжет которой отсылает нас в 1725 год, то есть на 300 лет назад. В тот год Фаринелли исполнилось 20 лет, Каффарелли – 15, а их учителю – всего 39 лет. Премьера оперы “Their Master’s Voice” с успехом прошла в Монте-Карло в 2024 году, а в Монреале она состоится 9 октября этого года в 20:00 в зале Wilfrid-Pelletier. Запланировано всего одно представление!
В спектакле заняты две оперные певицы, актриса, музыканты и хор из 12 голосов. Джон Малкович играет знаменитого Николу Порпору, который исследует вместе со своими учениками границы творчества: что в искусстве позволяется говорить, а чего делать нельзя.
О своей работе в этом спектакле Малкович как-то сказал: «Работа с музыкантами и певцами — это захватывающий вызов, который я все больше и больше принимаю в последние годы, и этот опыт остается удивительным и приносящим удовлетворение. Как актер, вы должны понимать, что музыка всегда будет преобладать над всем, что вы делаете на сцене. Соревноваться с музыкой бесполезно. Это равносильно попытке пройти сквозь кирпичную стену! Поэтому я с удовольствием использую возможность взаимодействовать с ней».
В спектакле сочетаются остроумные диалоги, яркие костюмы и лучшие арии кастратов эпохи барокко в исполнении сопрано и контратенора.
“Their Master’s Voice” представляет собой блестящее сочетание барочной оперы и остроумной театральности, а также восхищает тех, кто всегда мечтал увидеть великого Джона Малковича на сцене.
Спектакль длится 1 час 30 минут. Без антракта. На английском языке.
Билеты: $87.23 — $189.46.
