Официально. Перед выборами в Квебеке работникам избирательных участков направлена инструкция относительно использования английского языка при общении с избирателями. Согласно опубликованным сведениям, сотрудник должен выяснить, имеет ли избиратель право на англоязычное образование либо является представителем коренного населения. Если ответ положительный, сотрудник может продолжить разговор на английском. Если отрицательный – общение должно продолжаться на французском. При этом предъявлять документы, подтверждающие соответствующий статус, не требуется.
А теперь забудем на минуту официальный язык и попробуем представить эту сцену глазами нормального человека.
Вы приходите голосовать.
Не просить гражданство. Не менять Конституцию. Не захватывать Национальное собрание. Просто голосовать.
Подходите к столу.
— Hello.
Сотрудник избирательной комиссии поднимает глаза.
— Стоп.
— Что, простите?
— Имеете право говорить по-английски?
Вот тут хочется уточнить: мы точно пришли на выборы, а не на языковой КПП?
Потому что, оказывается, прежде чем государство поможет вам реализовать избирательное право, оно должно установить, на каком языке вам разрешено его реализовывать в предбаннике избирательного участка…
— Good morning.
— Ваш сертификат?
— Какой сертификат?
— На Good morning.
— У меня его нет.
— Тогда Bonjour.
Причём вся эта конструкция обладает редкой бюрократической изощренностью. Вас спрашивают, имеете ли вы право говорить по-английски. Вы отвечаете:
— Да.
Всё, формальности выполнены.
То есть человек может сказать правду. Может соврать. Государство не проверяет. Но зато спросить обязано.
Это уже не языковая политика, это какой-то бюрократический спиритический сеанс. «Имеете ли вы право на английский?» — «Да». — «Хорошо. Мы почувствовали вашу англоязычность».
Самое поразительное, что речь идёт об избирательном участке. Место, где государство должно максимально упростить человеку путь к урне для голосования.
Но нет. Сначала – языковая идентификация. Потом – гражданская процедура.
Ещё немного, и на входе появится автомат. Выберите причину, по которой вам необходимо произнести слово “Hello”:
- Имею сертификат.
- Я представитель коренных народов.
- Я случайно забыл, что живу в Квебеке.
- Мне нужно спросить, где туалет.
А если нажмёте не ту кнопку – система вежливо ответит: «Veuillez recommencer en français».
И ведь никто не предлагает отменить французский язык. Никто даже не говорит, что государственные служащие обязаны знать английский. Речь вообще о другом.
Если сотрудник знает английский, избиратель тоже знает английский, оба прекрасно понимают друг друга, и человеку нужно получить элементарную информацию о голосовании – почему между ними внезапно должен встать маленький бюрократический привратник с вопросом:
— А вам точно разрешено?
Это настолько тонкая форма абсурда, что её почти невозможно придумать специально.
И, пожалуй, инструкция заслуживает только одного усовершенствования. В следующий раз пусть избирательная комиссия выдаёт каждому гражданину перед входом специальный бейдж:
Я ИМЕЮ ПРАВО МОЛЧАТЬ. Я ПОНИМАЮ, ЧТО ВСЁ, ЧТО Я СКАЖУ, МОЖЕТ БЫТЬ ИСПОЛЬЗОВАНО ПРОТИВ МЕНЯ.
И вот тогда выборы действительно будут организованы идеально. Потому что наконец будет соблюдён главный принцип: гражданину разрешено молчать на любом языке.
И если он всё-таки осмелится сказать «Hello», то пусть докажет, что имеет на это право.
А потом, конечно, проголосует.
Если к тому времени не потребуется отдельный сертификат на право поставить крестик.
Михаил Важнецкий
Монреаль
