Представьте себе огромный стадион, поле которого поделено пополам. С двух сторон стадиона на трибунах сидят зрители, пришедшие на театральное состязание. Комментатор объявляет: «Сегодня на поле выйдут два соперника — два мюзикла. «AMÉLIE» и «THE LION KING»!». Овации и громкие крики из зала заглушают голос ведущего, а в это время на поле одновременно возникают слева — Париж, а справа — саванна.
По правилам состязания, каждой труппе выделяется одинаковое время на то, чтобы захватить и удержать внимание публики.
150 гну на сцене
Первый свисток: на стороне «Короля Льва» появляется стадо антилоп гну. Оно несется прямо на зрителей. Это не видеопроекция, не декорация, а десятки тел артистов, которые движутся как одно существо. В одном ритме, под бой барабанов. Помните, в мультфильме Disney, который взят за основу для мюзикла, есть сцена, где стадо гну несётся по ущелью? В мультфильме это буквально немыслимых размеров созданное при помощи компьютерной графики стадо гну. Для мюзикла его режиссер Джули Теймор придумала истинно театральное решение: несколько рядов гну разного размера, которых изображают артисты, несущие огромные маски животных, далее следуют вращающиеся конструкции, а затем нарисованное на полотне стадо. Чем ближе к зрителю, тем крупнее животные, поэтому возникает иллюзия бесконечного стада, мчащегося прямо на нас. Причем и механизм, и исполнители остаются видимыми.
Для Теймор этот эпизод в мультфильме был самым притягательным. Ей захотелось найти решение, как его можно сделать на сцене. Она говорила: «Я люблю делать то, о чем говорят, что этого нельзя сделать на сцене». И в качестве примера приводила именно стадо из 150 гну.
Но я отвлеклась от состязания. А в этот момент на противоположной половине поля появляется одна маленькая фигурка — это Амели. Она стоит совершенно неподвижно. И вдруг замечает потерянную кем-то пуговицу. Возникают еще фигурки людей. Каждый из них сам по себе. Кто-то улыбается, кого-то занимает какой-то вопрос. Каждый — это крошечное событие, объединенное одной историей.
Кому из состязающихся достанется больше внимания публики?
Как звучит корочка крем-брюле
И тут на половине «Короля Льва» появляется слон, следом — жираф, а за ними — стая птиц. Все движется, заполняя собой пространство.
А Амели? Чем ответит она? Та, которая умеет находить особое удовольствие в самых маленьких вещах? Помните, в фильме режиссёра Жан-Пьера Жёне «Le Fabuleux Destin d’Amélie Poulain» 2001 года, голос за кадром нам рассказывает, что Амели любит засунуть руку поглубже в мешок с зерном, пускать «блинчики» по каналу Сен-Мартен… и разбивать кончиком чайной ложечки корочку крем-брюле. Да-да! Зрители в этот момент услышат, слабый звон ложечки и нежный хруст сахарной корочки. Крохотная ложечка в руках девушки вдруг покажется огромной, что скорее всего рассмешит публику и заставит на мгновение забыть о невероятных красках саванны.
Кукла или человек?
В этот момент на поле справа выйдет лев. Здесь тоже не боятся выпускать героя одного на сцену. Лев будет таким, каким его придумала Теймор. Она не захотела наряжать артистов в костюмы зверей. Ей важно было придумать такие костюмы, в которых человеческая природа актера могла бы сочетаться с пластикой зверя.
Когда продюсер Томас Шумахер предложил Теймор стать режиссером мюзикла «The Lion King», она занималась авангардным театром, ставила оперы, работала с масками, куклами, мифами, обрядами и исследовала театральные традиции разных культур. Ее вообще не интересовал коммерческий театр и, представьте себе, она даже не видела мультфильма «The Lion King». Когда Шумахер позвонил, она сначала подумала примерно следующее: «Зачем мне это?». Но у продюсера была очень конкретная причина позвонить именно ей. Он видел её работу ещё в 1984 году и помнил, что она уже умела делать то, что для «The Lion King» казалось почти невозможным: создавать животных и целые фантастические миры на сцене с помощью артистов, масок и кукол.
Почему же режиссер взялась за мюзикл? Что ее зацепило? Она, наверное, позже всех на планете — через два года после выхода мультфильма — посмотрела его и увидела не «милых диснеевских животных», а конкретную театральную задачу. Мы, смотря этот мультфильм, легко верим в то, что нарисованные животные испытывают те же чувства, что и люди. А как заставить зрителя поверить в это на сцене, когда перед ним буквально человек в маске? Решить эту задачу ей показалось гораздо увлекательнее, чем сам сюжет. Она сразу поняла, что не будет прятать человека внутри костюма животного. В традиционном театральном костюме актёр превращается в животное: зритель должен забыть, что перед ним человек. Теймор сделала наоборот. Мы должны видеть и человека, и животное одновременно. Сама Джули Теймор в интервью Опре Уинфри сказала: «Создавая маски для «Короля Льва», я старалась абстрагировать суть персонажа до слова или понятия. Персонаж Шрам явно смещен от центра, потому что у него шрам на одной стороне лица. Он искривлен. Он угловат. Маска Муфасы, который является полной противоположностью Шрама, вся построена на симметрии. Поэтому лучи кругов, окружающие его голову, стали его гривой». И мы обязательно это увидим, если сходим на мюзикл «The Lion King», который до 6 сентября идет в зале Wilfrid-Pelletier.
Остроумие и очарование
А пока вернемся к состязанию.
На поле справа Амели выносит маленькую куклу… И тут мне придется сделать небольшое отступление и рассказать про мюзикл «AMÉLIE». Вы, конечно, слышали о том, что в 2017 году в Беркли был поставлен такой мюзикл. О нем еще газета «San Francisco Chronicle» восторженно написала: «Остроумие искрится, а очарование наполняет зал… в этом безупречном сочетании визуальных, повествовательных и исполнительских изысков». Затем мюзикл поставили на Бродвее, но эта постановка продержалась недолго и не вызвала никаких теплых отзывов у критиков. Зато через пару лет мюзикл вновь поставили в Лондоне, и уже эта версия получила гораздо более позитивные отклики, а вебсайт «WhatsOnStage» назвал шоу «причудливым посвящением Парижу и… праздником непревзойденной силы живой музыки». Эта постановка была номинирована на три премии Оливье, включая премию «Лучший новый мюзикл» и премию «Грэмми» за лучший альбом музыкального театра, правда, все равно наград не получила, но все же… И уже в этой версии появилась кукла в роли Амели в детстве. В Монреале в театре Centaur с 28 по 30 августа будет показана еще одна версия этого мюзикла, поставленного театром Penumbra Théâtre Pénombre. Впервые этот спектакль показали в театре Mainline в феврале 2025 года, после чего постановка была номинирована на 3 премии Montreal English Theatre Awards (в номинациях «Выдающаяся независимая постановка», «Выдающаяся главная роль», «Выдающийся вклад в театр — дизайн кукол»). А кукол здесь будет много — все они созданы Christopher Wardell! Куклы появляются не потому, что «Амели — сказочка». Они позволяют сделать то, что существует только в голове героини, в ее воображении. Амели смотрит на мир и превращает людей, предметы, случайности в маленькие истории. Кукла — лучший инструмент для того, чтобы зритель увидел границу между реальностью и фантазией.
Но режиссер мюзикла Адриан Салданья также, как и Теймор, решил не прятать кукловода, который тоже является частью спектакля.
Но мы забыли про состязание!
Увидеть жизнь
И вот впервые две половины поля начинают смешиваться. Лев смотрит на куклу. Кукла смотрит на льва. А зритель уже не уверен: «Кто из них настоящий?»
Здесь стоит обратить внимание на пластику.
Саванна — поле слева — наполнена прекрасными, статными, величавыми, быстрыми и грациозными животными. А у парижанки неловкая походка…
Но их тела говорят. И зрители понимают то, что сказано жестами и движениями раньше, чем то, что произнесено.
Самое время включить в состязание музыку. Для мюзикла «Король Лев» ее написали Элтон Джон и Lebo M, Mark Mancina, Jay Rifkin, Tsidii Le Loka и Hans Zimmer. А для мюзикла «Амели» — Daniel Messé.
Африканские ритмы перекликаются с французским аккордеоном, ритуальные песнопения — с вальсом, но постепенно обе мелодии сливаются в один мотив, приветствующий жизнь.
И тут надо быть готовым к невозможному: декорации начнут двигаться, саванна перемешается с Парижем. Деревья станут домами. Фонари — стеблями травы. Кукла-животное проходит через парижское кафе. Амели оказывается среди стада. И никто больше не знает, чей это спектакль?
Последняя сцена этого состязания мне видится такой: на поле остаётся один предмет. Это маленький бумажный фонарик. Амели зажигает его. И свет начинает двигаться по стадиону. Тысячи зрителей откликаются на этот луч — яркими лучами своих фонарей.
А вдалеке появляется огромный лев. Он идёт на сцену сквозь ряды зрителей. И вдруг мы понимаем, что оба режиссера — Теймор и Салданья — всё это время соревновались не за то, кто лучше расскажет свою историю. Они соревновались за ответ на один вопрос: «Как заставить человека снова увидеть, что жизнь — живая?»
Взглянуть на мир с другой точки зрения
Вы, надеюсь, простите мне, что я вас втянула в игру моего воображения и предложила вам быть зрителями состязания мюзиклов. Оснований для этого соревнования, кажется, не так уж и много – их будут показывать примерно в одно и то же время в Монреале. «Амели» — в небольшом театральном зале, «Король Лев» — в зале на 3000 человек. У одного еще нет наград, другой — обласканный лауреат престижных премий. Над одним трудилась команда, бюджет которой был, скорее всего, скромный. Над другим – несопоставимо большим. Режиссер одного еще не давал интервью солидным изданиям и телепрограммам, а режиссер другого – хорошо известна в мире своими спектаклями и фильмами. Однако, как мне кажется, под словами Джули Теймор, сказанными в интервью Опре Уинфри, мог бы подписаться и Адриан Салданья.
Джули: — Художник — это, прежде всего, артист, рассказчик, который переносит людей куда-то, который дает им то, чего они, сами того не зная, хотели. Спектакль может иметь потрясающие визуальные эффекты и спецэффекты, но он должен рассказывать хорошую историю, даже если эта история не оригинальна. Интересны ли персонажи? Завораживает ли язык? Расскажет ли он вам хотя бы другую версию того, что вы знаете? Тронет ли это ваше сердце? Будет ли это интеллектуально стимулировать вас? … Я хочу получить удовольствие от представления на всех уровнях — я хочу, чтобы у меня мурашки по коже пробежали, и я хочу выйти из кинотеатра или театра, споря о чем-то неразрешенном. Если вы даете людям то, чего, как вы знаете, они хотят, а это то, что делают большинство фильмов…
Опра: — Вы предсказуемы.
Джули: — Да. И это меня бесит. История «Короля Льва» не нова — мы все знаем этих животных, мы все знаем, как восходит солнце, так в чем же дело? Новизна заключается в том, как вы рассказываете историю. Именно это и делают художники. Они позволяют взглянуть на мир с другой точки зрения. Они позволяют взглянуть на птиц так, что мы больше никогда не будем видеть птиц прежними глазами. Вот почему я не думаю, что компьютеры полезны для детей. Они слишком буквальны. Нажимаешь кнопку, и появляется синяя птичка. Нажимаешь другую кнопку, и ты можешь взять синий цвет и вставить его в контур птички. Когда мы были детьми, мы брали маленький листок бумаги и насаживали его на палочку; и когда вы махали им взад-вперед, вы понимали силу воздуха под крыльями. Таким образом, ребенок начинает понимать абстракцию, поэзию, метафору, символизм. Вы играете с имеющимися у вас материалами и используете свое воображение, чтобы превратить их во что-то другое.
