Анна Варпаховская и Антонина Левина в спектакле театра им. Л.В. Варпаховского «Смех сквозь слезы»
Конец 2025 года выдался богатым на события, о которых хочется говорить, писать и читать. Для своей последней в этом году публикации я выбрала два спектакля, создателям и участникам которых предложила побеседовать. Об одном я уже дважды писала, а о другом даже не упоминала. Первый – спектакль театра им. Л.В. Варпаховского «Смех сквозь слезы», показанный 16 ноября и 7 декабря, а второй — «Le traditionnel conte des Fêtes de Fred Pellerin» в Симфоническом доме с 17 по 20 декабря. Оба представления прошли в Монреале, оба стали премьерами, на которые билетов было не достать!
Будет вторая серия?
Еще до премьеры мне хотелось встретиться со всеми участниками спектакля «Смех сквозь слезы», но по разным причинам наше совместное интервью было отложено. И настал тот день, когда артисты предложили побеседовать. Случилось это накануне второго показа спектакля в Монреале, когда уже все билеты были проданы.
Начну с того, что за два дня до премьеры случилось непредвиденное, в результате чего спектакль собирались отменить. Никто из зрителей об этом даже не догадывался! Но сейчас об этом можно рассказать.
Анна Леонидовна не заметила стеклянную дверь в офисном здании и, посчитав, что там находится выход, попыталась пройти. Можно представить, какой силы был удар! Как мне рассказывала Анна Леонидовна, больше всего пострадал нос. Он распух и сильно болел. И при этом актриса не теряла присутствия духа и иронизировала по поводу случившегося: мол, так над ней подшутила сама Раневская, которой, видимо, надоело, что в пьесе все время упоминается ее больших размеров нос. «А мне на премьере не придется наращивать нос. Он у меня теперь такой же, как и у Фаины Георгиевны», — посмеиваясь над собой, сказала актриса. Премьера состоялась!
— Анна Леонидовна, Тоня и Игорь, начну со слов благодарности вам за такой бесценный подарок всем нам — театралам русскоязычного Монреаля. Публика после вашей премьеры, как мне кажется, была на седьмом небе от того, что театр Варпаховского вернулся к своему зрителю с новой пьесой и в новом составе. А какие чувства у вас вызвала премьера вашего спектакля?
Анна Варпаховская. — Я лично очень довольна. У нас был теплый зал. Это то, что актер всегда чувствует кожей. Мои партнеры — не скажу, что у них большой театральный опыт — не подвели! Все было соблюдено из того, что задумалось на репетициях: и мизансцены, и внутреннее наполнение, и паузы, и текст держали. Слава Богу! Потому что жанр нашего спектакля очень трудный. В нем очень много монологов, временных переплетений…
— По-моему, зрители на премьере дышали вместе с вами одним воздухом! Поддержка зала помогала играть?
А.В. — Безусловно. Я не знаю, приписывать ли это нашим достоинствам или тому, что зритель соскучился по театральным спектаклям. Но все прошло благополучно.
— Просто великолепно. Ожидания зрителей вы оправдали сполна на 100, а то и 200 процентов. Мне удалось со многими переговорить до начала спектакля, и я видела в глазах зрителей огонек приятного возбуждения перед премьерой.
А.В. — У нас есть планы по поводу этого спектакля. Поскольку работа проделана грандиозная, просто огромная, очень жалко будет, если спектакль пройдет только два раза. Мы решили показать его в других городах тоже. Хотим свозить его сначала в Торонто, затем провезти по Канаде.
— Анну Варпаховскую и Антонину Левину монреальская публика очень хорошо знает по их предыдущим работам. С вами, Игорь, ей тоже довелось познакомиться, когда вы участвовали в разных проектах, касающихся постановок для юного зрителя. До этой премьеры, по-моему, у вас еще не было возможности играть исторических персонажей. Сталина, например. Поделитесь своим впечатлением от спектакля и работы над ним.
Игорь Чернис. Я могу описать это в одном предложении. После спектакля ко мне подходили люди, обнимали меня, даже те, кто никогда в жизни меня не обнимал.
— Я, например!
И. Ч. — Были и другие. Это приятно. Как бы то ни было, но я все равно считаю, что успех этого спектакля – а это был успех! – на 99.9 процента принадлежит Анне Леонидовне, потому что она и сценарист, и режиссер, и актриса. Три в одной!
А.В. — А педагог-наставник?!
И. Ч. — Все в одном флаконе!
— Как нам помогают 90-е с мемами из рекламы!
И. Ч. – Да-да-да!
— Мемы из прошлого объединяют нашу публику! Как и едкие шутки Фаины Георгиевны, кстати!
И. Ч. — Были, например, на премьере люди, которые за словом в карман не лезут. И их позитивное мнение было очень ценно, потому что они всегда недовольны. Ко мне даже такие подошли! Они говорили, что это действительно театр, это действительно спектакль.
— И с ними нельзя не согласиться! У них высокая планка, видимо! Тоня, а какое у тебя впечатление оставила премьера?
Антонина Левина. — Замечательное впечатление. У меня в этом проекте была двойственная роль. Дело в том, что спектакль вырос из моей мечты. Я с давних пор обожаю музыку Дунаевского. В какой-то момент я осознала, что и мой голос, и внешность, и менталитет подходят для исполнения его песен. 10 лет назад мы с Сашей Солоповым подготовили концертную программу «Любовь, кино и джаз», в которую, правда, не вошел «Марш энтузиастов». А это моя любимая песня! И скажу больше, в нем заключено мое жизненное кредо. Еще мне нравится песня «Я люблю тебя, жизнь». Но сейчас это все негде петь, к сожалению.
И. Ч. — Спасибо, товарищ! (произносит голосом Сталина – прим. автора).
А. Л. (смеется). — Совершенно верно!
— Игорь не выходит из своих ролей!
А. Л. — Я узнала, что Раневская дружила с Орловой. В начале прошлого года я случайно столкнулась с Анной Леонидовной на стоянке, мы вдвоем опаздывали на спектакль «Раневская», который привозили тогда в Монреаль. И я подумала, что это знак судьбы! Я не представляю другую Раневскую. Это лучшая Раневская в мире. Я уверена, что не ошиблась, предложив Анне Леонидовне написать пьесу о дружбе двух актрис и сыграть Раневскую. Анна Леонидовна знала ее, выросла в этой среде, ее отец дал Раневской одну из самых ярких ролей, которые принесли ей больше всего счастья. И мы стали работать над материалом. А его бесконечно много! Анна Леонидовна из всего этого выбрала самое ценное и написала пьесу. Никто бы в мире не смог это сделать так, как она. Анна Леонидовна была знакома с Фаиной Георгиевной, видела ее на сцене, слышала, как отец разговаривал с ней по поводу спектакля. В этой пьесе говорится не только о дружбе двух актрис, в ней очень много смысловых пластов, которые одной части публики могут быть понятны, а другой – нет, потому что для того, чтобы это понять, надо было хотя бы читать о том времени или смотреть фильмы с участием этих актрис. Поэтому я волновалась, как это все воспримется публикой.
— И напрасно! Публика почувствовала дух времени, который вы поймали и передали со сцены. Вы и зрителей погрузили в это время. Театр – это такой сладкий обман. Мы ждем от него возможности попасть в другие обстоятельства, в другое время. Вы исполнили это желание публики. Оно осуществилось благодаря вам. Кстати сказать, я понятие не имела о том, что Орлова тоже играла в театре, и, разумеется, как и о том, что ей досталась роль миссис Сэвидж после ухода Раневской. Мне показалось, что вы это придумали. И почему бы и нет! В театре все возможно. Ваш спектакль — это фантасмагория. Здесь и вымысел имеет те же права, что и реальные факты. Но оказалось, что так и было. Сама жизнь иногда может такое нафантазировать, что только успевай записывать и переносить на сцену. Вы это сделали! Где Орлова в нашем представлении, а где Раневская. Оказалось, что они не только дружили, но и пересеклись в одной роли.
А. Л. — Да, и я об этом подумала. Когда прочитала сценарий, я просто ахнула.
И.Ч. — Раневская в нашем спектакле говорит: «Вы увидите, что произойдет. Спектакль будет играть болонка в климаксе!» И до нас дошел единственный вариант этого спектакля, в котором играет Вера Марецкая, а не Раневская. Фаина Георгиевна не ошиблась!
А. В. — Я помню, что когда Раневская ушла из спектакля по состоянию здоровья, то Орлову вводил в него папа. А когда зашла речь об экранизации спектакля, то папа отказался от того, чтобы принимать в этом участие. Он не хотел работать с Марецкой. Причин этого я не знаю.
— Игорь, вам довелось сыграть несколько ролей в этом спектакле. Двух выдуманных персонажей – поклонника и бухгалтера, и двух реальных личностей – Сталина и отца Анны Леонидовны – режиссера Варпаховского. Расскажите, как вам давалось вхождение во все образы, которые вы сыграли в этом спектакле.
И. Ч. — Меня за ручку вела Анна Леонидовна. У меня есть какое-то свое видение каждого героя, но всегда со стороны многое виднее. Такой взгляд очень ценен, тем более если он принадлежит профессионалу высокого уровня. Я посмотрел видео, снятое во время спектакля. И как только досмотрел, позвонил Анне Леонидовне и сказал: «Спасибо вам, что вы мне позволили это сыграть!»
А. В. — Есть современная манера существования в театре. Она такая простая и естественная. Но простота тут кажущаяся. Это самое трудное в театре! Переход из образа в образ мы попытались осуществить малыми средствами, избежав переодеваний и приклеивания носа или усов, например, Сталину. И делали это очень корректно.
— Тоня, и все-таки ответь, почему в спектакле ты не поешь «Тюх-тюх-тюх, разгорелся наш утюг»?
А. Л. — У меня эта песня меньше всего ассоциируется с Орловой.
— А я думала, что ты захочешь похулиганить на сцене!
А.В. — Тоня, а ты можешь ее вставить. В пьесе есть подходящий момент, где можно ее обозначить.
И. Ч. — Давайте не будем ничего менять, а просто сделаем вторую серию! (Все смеются).
А. Л. — Это песня из ее «киношного» образа. А я для себя пыталась понять, какая она была в жизни. А она была очень скрытная. Она ведь дворянка!
— Как бы выжил человек с такой родословной в то время, если бы не был скрытным! Вы заставили нас окунуться в разные пласты нашего прошлого и вспомнить людей, которые создавали имидж благополучной страны на экране, которая в реальности переживала период жестоких репрессий.
И. Ч. — Все это идет под лозунгом «Я другой такой страны не знаю».
А. В. — Вы же помните сцену из спектакля, когда читается письмо из лагеря, а в это время звучит песня «Широка страна моя родная».
— Это одна из самых пронзительных сцен. И, думаю, очень сложных. У меня на глаза навернулись слезы в этот момент, а в зале была такая невероятная тишина… Нам нужен ваш театр, Анна Леонидовна! Спасибо за его возвращение в Монреаль. Спасибо, вам всем, что создали этот спектакль. Надеюсь, что после гастролей вы сможете его еще раз показать в Монреале! Надеюсь на встречу в новом году!
Продолжение в публикации «Землетрясение в Симфоническом доме»
