Ресторан путин в Банффе (Альберта)
Когда вы в последний раз ели путин? Не президента. А тот самый – с картошкой, подливой и сыром, который скрипит так, будто у него своё мнение. Хотя одноименный президент тоже скрипит.
Так вот, в Квебеке решили: если уж скрипит – пусть скрипит официально!
Организация с длинным названием Совет молочной промышленности Квебека (Conseil des Industriels laitiers du Québec) задумала серьёзное дело. Она хочет придать знаменитому сырному ингредиенту для путина особый статус. Не просто сыр. А «сыр для путина из Квебека» – с паспортом и пропиской.
То есть примерно как у вина Бордо или шампанского Шампань. Хотите шампанское? Пожалуйста. Но если оно не из региона Шампань – это уже, извините, игристое.
Точно так же скоро может быть и с путином. Если сыр не из Квебека – какой же это путин? Это уже диалектика.
Этим вопросом занимается ещё одна организация – с ещё более длинным названием: Совет по охраняемым наименованиям и ценным терминам (Conseil des appellations réservées et des termes valorisants, CARTV).
Их задача – следить, чтобы продукты имели родословную. Чтобы кукуруза была не просто кукуруза, а сладкая кукуруза Нёвиля (Neuville sweet corn). Чтобы ягнёнок был не просто ягнёнок, а ягнёнок из Шарлевуа (Charlevoix lamb). Чтобы вино из позднего винограда было не случайностью, а квебекским айсвайном (Quebec icewine).
Теперь к этой благородной компании хотят добавить ещё и сыр.
Но не просто сыр. А тот самый – который скрипит.
Координатор проекта Маржолен Мондон (Marjolaine Mondon) объясняет строго и научно: охраняемое географическое указание – это государственное право интеллектуальной собственности.
То есть государство официально признаёт: вот это – наше (спасибо, не «наше всё»!). Как борщ у украинцев. Как паста у итальянцев. Как терпение у канадцев зимой.
Глава молочной отрасли Шарль Ланглуа (Charles Langlois) говорит, что цель простая: защитить гастрономическое наследие Квебека.
И заодно посмотреть: сколько производителей готовы сертифицировать свой сыр.
Потому что путин сегодня – уже не только квебекская история. Он расползается по миру.
В Америке – модные рестораны. В Европе – любопытные гурманы.
Особенно интерес проявляют во Франции и Германии.
Ресторан путин в Париже
Французы, конечно, смотрят на это немного подозрительно. Они веками делали сыр, чтобы он не пах. Или пах, но специфически.
А тут приходит канадец и говорит:
— У нас сыр не пахнет. Он скрипит.
Но получить официальный статус не так просто. Нужно доказать, что продукт действительно связан с территорией. Что у него есть особые свойства. Что его характер – да, характер! – не случайность, а география.
И тут начинается наука.
Эксперты должны будут определить: как этот сыр плавится, как он держит тепло и, возможно, главное – насколько устойчиво он скрипит.
Представляете комиссию?
Люди сидят серьёзные, в очках. Жуют сыр. И записывают:
— Скрипит уверенно.
— Скрипит умеренно.
— Скрипит с национальной гордостью.
Если заявку подадут, CARTV проведёт публичные консультации.
Обсудят. Поспорят. Пожуют.
А потом ещё будут проверять рынок: рестораны, сайты, киоски, магазины. Чтобы никто не смел продавать неправильный сыр под правильным названием.
Контроль будет строгий.
Можно подделать паспорт. Можно подделать диплом. Но подделать скрип сыра – почти невозможно.
По словам упомянутых Ланглуа и Мондон, решение может появиться к 2027 году.
И тогда на свете появится новый официальный продукт: «Квебекский сыр для путина».
С родословной. С географией. Со скрипом.
И тогда, возможно, где-нибудь в Европе официант будет серьёзно спрашивать:
— Вам путин?
— Да.
— С настоящим квебекским сыром? Или с тем… который молчит?
P.S.
Давайте углубимся в тему или, если угодно, в тарелку.
Путин появился в Квебеке в конце пятидесятых.
Не политик. Блюдо.
Причём, как обычно бывает с великими открытиями, никто не собирался делать историю.
Человек просто хотел поесть.
Где именно родился путин – спорят до сих пор.
Два города спорят друг с другом, как два историка: Уорик и Драммондвилл. Каждый говорит:
— Это у нас.
— Нет, у нас.
И оба в чем-то правы. Потому что такие вещи нередко изобретаются одновременно в нескольких местах, где люди одинаково голодны.
В Уорике история такая.
1957 год. Закусочная. Владелец – Фернан Лашанс (Fernand Lachance).
Приходит клиент – Эдди Ленесс (Eddy Lainesse).
Смотрит на картошку. Смотрит на сыр. И говорит:
— А положи мне это вместе!
Фернан кладёт всё вместе, но честно предупреждает:
— Это будет ужасный бардак! («Ça va faire une maudite poutine!»)
И всё.
Правда, через несколько лет к этому бардаку добавили горячую подливу, чтобы блюдо дольше оставалось тёплым.
Как видите, мировая кухня может начаться с фразы: «Ну и бардак тут у вас!»
Но есть ещё Драммондвилл.
Там в ресторане Le Roy Jucep владелец Жан-Поль Руа (Jean-Paul Roy) наблюдал за клиентами.
Клиенты – народ творческий.
Они брали картошку. Добавляли сыр. Поливали соусом.
Он посмотрел и сказал:
— Если люди всё равно это делают, пусть делают официально.
И в 1964 году поставил блюдо в меню.
Сначала назвал честно: «сыр-картошка-соус».
Но официантки сказали:
— Пока мы это произнесём, клиент уже что-нибудь съест.
И название сократили до poutine.
Надо признать: название гениальное.
Потому что если аккуратно разложить на тарелке картошку и сыр, а соус подать в отдельном соусничке – это уже не путин. Это всё, что угодно, но не путин.
Но если всё намешать до состояния, когда хочется воскликнуть «Что за бардак!» – вот это оно и есть.
Правда, долгое время путин считался едой деревенской.
Его немного стеснялись.
Как родственника, который громко поёт на свадьбе.
А потом вдруг выяснилось: это не стыдно, это национальная кухня.
И путин вышел в люди.
Сначала в Квебек-Сити.
Потом в Монреаль.
Потом прошелся по всей Канаде.
А потом отправился по миру.
Так иногда и происходит.
Кто-то говорит:
— Какой бардак!
А через пятьдесят лет весь мир стоит в очереди за этой самой мешаниной.
Михаил Важнецкий
Монреаль
