А сколько бы вы заплатили за билет на любимый фильм, если бы его показывали в концертном зале, где на сцене перед экраном находится симфонический оркестр, исполняющий всю звучащую в фильме музыку вживую? Не задумывались над таким вопросом? Вот и я об этом никогда не думала, пока не обнаружила несколько лет назад, что такого рода кинопоказы пользуются значительной популярностью и собирают полные залы. Поклонники того или иного фильма, мультфильма и даже видеоигры готовы заплатить от 50 до 200 долларов за подобный сеанс и зачастую выкупают билеты заранее, чтобы никто их не опередил.
Кино под живую музыку
Кино, как мы помним, и начиналось с того, что на экране мелькали силуэты и лица актеров, а находящийся тут же в зале пианист играл мелодию, подходящую сюжету. Киноконцерт, разумеется, зрелище более масштабное. Но и век на дворе давно уже XXI! В программе подобных киноконцертов, как правило, фильмы, которые были выпущены более 10 лет назад. Многие из них нашли свою аудиторию в разных поколениях, поэтому публика в зале собирается разновозрастная, а это доказывает, что любовь в народе к фильму жива и даже с каждым годом растет.
Казалось бы, зачем в наше время, когда все можно посмотреть, не выходя из дома, на экране своего компьютера, – зачем платить десятки, а то и сотни долларов, чтобы пересмотреть пусть даже любимое кино! Думается мне, что тут все дело в живой музыке. Создаваемая прямо сейчас, она и воспринимается иначе, чем записанная. И, разумеется, в той энергетике (да простят мне придирчивые читатели это слово!), которая исходит от живого (во всех смыслах этого слова) оркестра. Привлеченные ностальгическими воспоминаниями о чем-то, что было связано с этим фильмом в какой-то отрезок жизни, зрители получают возможность буквально оживить тот период: именно ЖИВАЯ музыка тут самый верный помощник и проводник.
Где мои 17 лет? В горах Катскилл
Скорее всего, ностальгические воспоминания о юности, желании вырваться из-под опеки родителей во взрослую, полную приключений жизнь, навели 42-летнюю писательницу на мысль о сценарии фильма, в котором ей хотелось рассказать о своем девичьем бунте, случившемся на респектабельном престижном курорте в пансионе в горах Катскилл. Однако по причине слишком сильной эротической подоплёки этот сценарий не был утверждён. Она переписала его еще раз, сделав упор на танцы, но и этот сценарий был отклонён несколькими студиями повторно.
Писательница не сдавалась и пыталась реализовать свою идею, на которую уже ушло несколько лет. И однажды за ужином с новым продюсером она с увлечением рассказала о том, что пережила в 17 лет. Видимо, так ярко ей вспомнилось то лето, когда в 1960 году она вместе с родителями приехала на отдых в популярный среди богатых американских семей пансионат в Аппалачах, что писательница сумела увлечь продюсера своей мечтой. В тот год будущая сценаристка научилась танцевать мамбу и даже победила в нескольких конкурсах, а еще она втайне от родителей крутила роман с учителем мамбы. Фильм, придуманный за ужином писательницы и продюсера, должен был бы называться «Я была подростковой королевой мамбы», однако он известен нам под другим названием. Под каким? Дочитайте – узнаете!
“Борщовый пояс” – родина шоу бизнеса
Действие этого фильма происходит в 60-е годы. Семья нью-йоркского врача приезжает на отдых на курорт, где она бывала неоднократно. Здесь все напоминает дом отдыха – со своим распорядком, столовой и массовиками-затейниками. Единственное отличие от известного мне по моей юности отдыха в советских пансионатах, в американском кино все выглядит на порядок, а то и два подороже, пореспектабельней и т.п. А общее – ощущение праздника, свободы, приключений и новых впечатлений.
О горном хребте на поясе Аппалачей, Катскилл, упоминал еще американский писатель Вашингтон Ирвинг, герой которого, Рип ван Винкль, заснул в горах и проспал 20 лет, а когда проснулся, то все его знакомые уже умерли, и никто не мог узнать ван Винкля. Об этом персонаже обычно принято вспоминать, когда требуется намекнуть на то, что кто-то отстал от жизни, «проспал» свое время.
В начале 1900 годов некоторые отели и курорты отказывались принимать евреев и указывали: «Евреям и больным туберкулезом вход воспрещен». Эта дискриминация привела к необходимости создания альтернативных вариантов летнего отдыха, где бы с готовностью принимали еврейские семьи в качестве гостей. Таким местом и стали Катскильские горы, прозванные в народе «Борщовым поясом», или «Идишскими Альпами», по аналогии с Библейским поясом и Ржавым поясом. Еврейские семьи начали посещать этот район еще в 1890-х… С 20-х годов здесь появились сотни отелей. Более крупные предоставляли «услуги по пятницам и праздничным дням, а также кошерную кухню», таким образом, помогая религиозным семьям проводить отпуск в соответствии со своими обычаями.
В районе “Борщового пояса” процветали отели, бунгало-колонии, летние лагеря и кучалейны (кух-алейн, буквально: «Готовь сам», идишское название пансионатов с самообслуживанием). Здесь отдыхали люди самого разного уровня достатка.
Катскильские горы считались популярным летним курортом для состоятельных американских евреев.
С конца XIX века и до середины XX эти курорты процветали, особенно, когда появилась сеть железных дорог, а затем, когда их постояльцы смогли позволить себе отдыхать за рубежом, стали приходить в упадок, и последние закрылись в 90-е годы. В интернете фотографии зданий этих популярных и дорогих пансионатов можно легко найти. Да и сами заброшенные строения еще стоят там, где раньше находилась курортная зона. И, к слову, выглядят они практически так же, как здания типовых домов отдыха в СССР – скучные многоэтажки…
Любопытно, что именно курорты “Борщового пояса”, как считается, оказали влияние на то, в каком направлении впоследствии стали развиваться курорты Майами-Бич и Лас-Вегаса. Особое внимание на этих курортах уделялось так называемой культурно-развлекательной программе отдыхающих.
Как пишет Макс Куфман, посетивший один из самых дорогих отелей Конкорд в 80-е годы, настоящая светская жизнь там происходила по вечерам.
«Каждый пансионат мог предложить своим гостям нечто особенное. Это и концерты тогдашних нью-йоркских звезд, и, конечно же, выступления замечательных еврейских комиков.
Еврейский юмор делится на две категории: местечковый и американский. Местечковый – это когда в анекдоте непременно присутствует раввин, а американский – это история из жизни современных евреев, переживающих неприятности по мере поступления. Так вот, американский юмор рождался в Нью-Йорке, и большей частью здесь, так как многие звезды разговорного начинали свою карьеру в Борщовом поясе.
Здесь развлекали гостей такие замечательные актеры как Мел Брукс, Вуди Аллен, безвременно ушедшая Джоан Риверс, Джерри Сайнфелд и многие другие. На их шутках выросло не одно поколение ньюйоркцев, да и не только ньюйоркцев.
В период расцвета в Катскилах работало до 500 отелей и пансионатов, которые ежегодно принимали до двух миллионов посетителей. В хорошие времена курорт Grossinger, прозванный за свою фешенебельность Waldorf в Катскилах, принимал до 150 тысяч клиентов в год».
В 90-е, после закрытия последних отелей “Борщового пояса”, жизнь в этих местах не затихла. Тут и по сей день открываются медитативные и реабилитационные центры, лагеря отдыха и пр.
Ему сулили провал
Однако вернемся к фильму. Я думаю, что вы уже догадались, что речь идет о фильме “Грязные танцы”, про который говорили, когда он вышел на экраны, что ему удастся продержаться всего неделю. Он считался малобюджетным – на его производство ушло всего 6 миллионов долларов, и успешного проката никто не ждал.
Фильм этот, как вы помните, вышел в 1987 году и сразу же полюбился публике. Любовь к фильму принято измерять в долларах. Так вот “Грязные танцы” собрали 214 миллионов по всему миру! Выручка, выходит, превысила бюджет больше, чем в 35 раз. И сколько всего еще было поставлено и снято по этому сюжету! Правда, ни сценаристка Элеонора Бергштейн, ни исполнители главных ролей Дженнифер Грэй и Патрик Суэйзи не получили премию “Оскар” в 1988 году. Однако на церемонии награждения фильму все же досталась статуэтка – за песню “The Time of My Life”.
Кстати, в саундтрэк к фильму вошли 26 композиций, одну из них – песню «She’s like the wind» – написал Патрик Суэйзи.
Грязный нож, складной стол…
В следующем году фильму “Грязные танцы” исполнится 40 лет. 31 марта в 20:00 в концертном зале Wilfrid-Pelletier состоится киноконцерт «Грязные танцы», в ходе которого будет показан оригинальный фильм целиком в сопровождении оркестра и певцов, которые исполняют все песни из саундтрека синхронно с проекцией. В анонсе этого культурного события говорится о танцах и любви – как основных составляющих этого фильма. И с этим не поспоришь!
А помните, что героиня второго плана – яркая, стройная блондинка Пенни, партнерша по танцам главного героя Джонни, – была вынуждена сделать подпольный аборт? Мне пришлось пересмотреть фильм, чтобы освежить в памяти этот эпизод.
Для сценаристки Элеоноры Бергштейн было принципиально важным, чтобы в фильме прозвучали и социально значимые темы, которые волновали молодежь и в 60-е, и в 80-е, и, как она сама призналась в одном из интервью, к сожалению, остаются актуальными и по сей день.
«Все, что тогда казалось мне важным, оказалось актуальным в совершенно ином смысле, — сказала Бергштейн. — Конечно, это меня огорчает. Было бы хорошо, если бы это было не так».
«Я использовала очень конкретные формулировки – грязный нож, складной стол – потому что думала, что если бы этого не было, люди решили бы, что у Пенни болит живот или ей сделали неудачную операцию по удалению аппендицита в Planned Parenthood… Они бы не поняли, что происходит».
Также Бергштейн включила в фильм отсылки к войне во Вьетнаме, которые в 1987 году казались давним историческим событием. Но сейчас, по её словам, «молодых людей отправляют на войну по всему миру». Сценаристка задумывается о том, как бы в нынешнем мире повела себя ее героиня Бэби. Она видит связь между тем, что происходит в реальном времени, и тем, что произошло в 1963 году.
После успеха
Дженнифер Грэй во время исполнения роли Бэби была на 10 лет старше своей героини, однако это не помешало ей получить свою единственную номинацию на премию «Золотой глобус». К сожалению, впоследствии актрису занимали только во второстепенных ролях, и ее многочисленные поклонники так и не дождались нового фильма с Грэй в главной роли. Правда, однажды ее пригласили на главную роль, но фильм провалился в прокате. Сама Грей называет неудачную пластику носа тем переломным событием в жизни, после которого все пошло на спад в ее творческой судьбе.
Несмотря на успех фильма «Грязные танцы», Грей считала, что её внешность может помешать ей получить новые роли. Ей мечталось о настоящей актерской судьбе с множеством разнообразных образов. Поэтому, обсудив этот вопрос с матерью, а затем с тремя пластическими хирургами, в начале 1990-х годов она решилась на две пластические операции. Вторая оказалась необходимой для исправления дефекта, возникшего после первой операции, и привела к печальным последствиям. В результате нос молодой женщины так поменял её внешность, что даже близкие друзья не узнавали Грей, а серьёзные изменения повлияли на её карьеру. О своём опыте она однажды сказала: «Я вошла в операционную как знаменитость, а вышла никому не известной. Это было похоже на участие в программе защиты свидетелей, я стала невидимкой». В интервью 2020 года Грей вспоминала, что сотрудник авиакомпании, проверявший её паспорт, отказался поверить, что она и актриса, которую он знал по фильму «Грязные танцы», – одна и та же личность. После этого Грей даже подумывала о смене имени, чтобы начать карьеру заново, но в итоге отказалась от этой идеи.
Светлана Мигдисова
Монреаль
