Канадцы встретили 2025 год с Джастином Трюдо на посту премьер-министра – политиком, который никогда не скрывал эмоций. В начале января он со слезами на глазах объявил о своей отставке, запустив цепь событий, превративших год в один из самых турбулентных в политической истории страны последних лет.
Его преемник, Марк Карни, оказался почти полной противоположностью. В словах, жестах, манере общения с гражданами и мировыми лидерами он воплощает сдержанный, деловой, «застёгнутый» стиль власти. Оба политика пережили редкий опыт – каждый в своё время вытащил Либеральную партию Канады с края политического забвения, оказавшись тем самым человеком «в нужном месте и в нужное время». Но их публичные образы значительно различаются.
«Марк Карни не носит цветных носков – и это символично. Джастин Трюдо был очень перформативным. Одной из проблем было то, что многое говорилось, но не всегда делалось», — отмечает Алекс Марланд (Alex Marland), профессор политологии Университета Акадия (Acadia University), изучающий политический брендинг и контроль сообщений.
Когда Трюдо впервые стал премьером, от нового правительства исходило ощущение свежести и драйва. Он был «премьером-знаменитостью»: селфи с поклонниками, обложка журнала Rolling Stone, йога-позы и пробежки с обнажённым торсом.
«Образ Марка Карни выстроен сверху вниз: банкир, собранный, целеустремлённый. Они просто разные», — говорит Марланд. По его словам, дисциплина бренда и коммуникаций Карни удивительно напоминает эпоху Стивена Харпера.
С приходом нового премьера исчезла и прежняя театральность. Карни появляется на публике в строгих, безупречно скроенных тёмных костюмах, даёт мало интервью канадским СМИ и даже публично отговаривал одного из министров от общения с репортёрами «в кулуарах». Пунктуальность стала новой добродетелью власти: министры, работавшие ещё при Трюдо, теперь спешат на заседания кабинета по вторникам к 10 утра, опасаясь опоздать.
В Оттаве ходят истории о склонности Карни к микроменеджменту и его высоких требованиях к внешнему виду и поведению министров. Эта репутация тянется ещё со времён его работы главой Банка Англии (Bank of England), где британская пресса живописала «парализующие» взгляды Карни, которыми он награждал сотрудников за несоответствие ожиданиям.
Оппозиционные консерваторы утверждают, что Карни – это «тот же Трюдо, только без шоу-бизнеса». Но люди, работавшие с обоими лидерами, подчёркивают важные различия. Карлин Варьян (Carlene Variyan), бывшая глава аппарата правительства Трюдо, отмечает, что Трюдо вырос в атмосфере партийной политики и постоянного внимания СМИ, тогда как Карни пришёл во власть, подчёркивая, что он – не политик.
Оба победили на выборах, сосредоточенных на фигуре лидера и запросе на перемены. Но если лозунг Трюдо звучал как «настоящие перемены», то риторика Карни после выборов – «новое руководство Канады», выражение, позаимствованное у правительства Харпера. По словам Варьян, страна перешла от лидера, «всю жизнь прожившего в политике», к человеку, «совершенно новому для неё».
Подход Карни к пресс-конференциям многим кажется освежающим. Он не всегда говорит, как профессионально натренированный политик, позволяет себе экспромты – и тем самым выдаёт, что он думает на самом деле. Эта «неотполированность» проявляется и в мелких оговорках: неправильные названия мест, неловкость с инвентарем на постановочных мероприятиях. На недавнем праздничном приёме либералов он с довольной улыбкой представлял нового члена партии Майкла Ма (Michael Ma), перешедшего от консерваторов, но так и не смог сразу вспомнить название его округа, выдав «Юнион-Маркемвилл» вместо «Маркем-Юнионвилл» (Markham-Unionville).
«После Трюдо существует запрос на человека, который не выглядит типичным политиком», — считает Марланд.
«Это небо и земля», — говорит Риган Уоттс (Regan Watts), бывший сотрудник покойного Джима Флаэрти (Jim Flaherty), работавший с Карни. По его словам, премьер одинаков и на публике, и за закрытыми дверями: умный, ироничный, тёплый, но требовательный – прежде всего к себе.
Карни заметно меньше погружён во внутрипартийные вопросы, чем его предшественники. Сосредоточенность на экономике в период всеобщей тревоги позволила ему сдвинуть либеральный бренд ближе к центру и даже вправо. Недавний меморандум о взаимопонимании с Альбертой по строительству нового нефтепровода к западному побережью стал политическим манёвром, немыслимым при Трюдо. «Не думаю, что кто-то ожидал этого в 2025 году, — признаётся Джонатан Каллес (Jonathan Kalles), работавший в офисе премьер-министра при Трюдо. — Но он решил – и сделал».
По его словам, есть ощущение, что офис премьера превратился из структуры, где первостепенны политические расчёты, в более формальную, корпоративную машину, идущую «на полном ходу» без оглядки на популярность. Истина, как обычно, где-то посередине – но именно таково восприятие.
Если ранние шаги Трюдо были направлены на открытость партии, феминистскую повестку и вопросы репродуктивных прав, то Карни от этой риторики дистанцировался, прямо заявив, что у Канады нет феминистской внешней политики. «Всё чаще вокруг него – мужчины на ключевых позициях», — отмечает Марланд.
На внешней арене контраст тоже заметен. Отношения Трюдо с президентом США Дональдом Трампом были откровенно тяжёлыми: торговая война, разговоры об аннексии Канады, уничижительное «губернатор» в адрес премьер-министра и новые тарифы. Сегодня Трамп, кажется, настроен к Карни благожелательнее – но, как подчёркивает Брайан Клоу (Brian Clow), бывший заместитель главы аппарата Трюдо и советник по торговле с США, личные симпатии здесь переоценены.
Трамп по-прежнему критикует канадскую переговорную стратегию – так же, как делал это при Трюдо и Христе Фриланд, раздражаясь тем, что Канада отстаивает свои интересы. «Отношения лидеров – лишь один из факторов, и далеко не самый важный», — считает Клоу.
История показывает, что и при Трюдо – как сейчас при Карни – отношения с Китаем и Индией начинались позитивно, но со временем осложнялись. Такова логика власти: годы правления, накапливающиеся конфликты и неизбежные разногласия постепенно меняют тон на самом верху.
2025 год стал для Канады годом смены не только лидера, но и интонации. От политики эмоций и образов страна перешла к политике точных сроков и экономических приоритетов. Насколько долговечным окажется этот курс – покажет время, но одно ясно уже сейчас: эпоха цветных носков уступила место эпохе тёмных костюмов.
Профессиональная болезнь
Премьер-министр Марк Карни (справа) приветствует нового члена парламента от Либеральной партии Майкла Ма на сцене рождественской вечеринки фракции Либеральной партии, всего через несколько часов после того, как Ма объявил о переходе из Консервативной партии в Либеральную, в Оттаве, в четверг, 11 декабря 2025 года.
Хотите покинуть фракцию своей партии? Прекрасно – становитесь независимым депутатом. Мечтаете вступить в другую партию? Тоже не проблема – сложите мандат и идите на дополнительные выборы. Иначе возникает простой вопрос: а чего, собственно, стоит голос избирателя?
Судя по последним событиям на федеральном и провинциальном уровнях – не так уж и много. По-другому трудно объяснить лёгкость, с которой некоторые избранники меняют партийные цвета, словно галстуки перед важным приёмом.
Свежий пример: Майкл Ма (Michael Ma), федеральный депутат от округа Markham–Unionville в Онтарио. В последний день парламентской сессии он без лишних церемоний покинул Консервативную партию Канады и перешёл в Либеральную партию Канады. Чуть раньше осенью аналогичный манёвр совершил депутат от Новой Шотландии Крис д’Антремон (Chris d’Entremont), также сменивший консервативную скамью на либеральную.
В результате этих кульбитов премьер-министр Марк Карни оказался всего в одном мандате от заветного большинства в Палате общин Канады (House of Commons). Политические наблюдатели уже делают ставки: сколько недель или месяцев потребуется либералам, чтобы без всяких выборов, но с помощью «удачных знакомств» собрать де-факто парламентское большинство?
«Забавно» лишь то, что всего 8 месяцев назад канадцы не голосовали за такой фокус. В бюллетенях не было пункта «разрешаю моему депутату при случае выгодно перепродать мандат».
Вообще, «перебежчиков» можно условно разделить на две категории. Первая – редкая и почти вымирающая: политики принципа. Вторая – куда более многочисленная и жизнеспособная: политики возможностей.
Первые, если уж уходят, то делают это с минимальным ущербом для демократии. Они остаются независимыми или вовсе складывают полномочия, давая избирателям шанс высказаться заново. Вторые же предпочитают действовать прагматично: если уж менять убеждения, то желательно вместе с карьерными перспективами.
На фоне этой вакханалии «переобувания на ходу» особенно контрастно выглядит история Лионеля Кармана (Lionel Carmant), бывшего министра социальных служб Квебека. Осенью он покинул фракцию «Коалиции за будущее Квебека» (Coalition Avenir Québec, CAQ), признав, что больше не в состоянии защищать печально известный законопроект №2 (Bill 2) правительства Франсуа Лего. Его жена и дочь – обе врачи, как и он сам, – открыто выступили против закона и против попытки властей продавить масштабную реформу медицинской системы силовым методом.
Разрываясь между партийной дисциплиной и личной совестью, Карман отказался от министерского кресла, стал независимым депутатом и заодно поставил под удар многолетнюю дружбу с Лего – человеком, который когда-то привёл его в политику. Он выбрал семью и принципы. В наше время – почти экзотика.
Совсем иное впечатление оставляет недавний демарш Винсента Мариссаля (Vincent Marissal). Депутат от округа Розмон (Rosemont) эффектно хлопнул дверью, покинув «Квебек солидарный» (Québec solidaire), и теперь активно флиртует с Квебекской партией (Parti Québécois, PQ). Раньше он не был ярым сторонником суверенитета, но сегодня с завидным энтузиазмом рассуждает о независимости Квебека – аккурат в тот момент, когда прикидывает шансы баллотироваться от PQ на следующих выборах.
И надо же, какое совпадение: по последним прогнозам, именно PQ считается фаворитом в Розмоне в 2026 году. Совпадения, как известно, – вещь абсолютно случайная.
Разумеется, никто не спорит: депутат имеет право разойтись во взглядах с партией и хлопнуть дверью. Демократия это допускает. Но вот должен ли он при этом тут же пересаживаться за другой стол, прихватив с собой мандат, выданный избирателями за совсем другую программу?
Неудивительно, что на фоне подобных манёвров некоторых политиков сравнивают с представителями «первой древнейшей профессии». Там, по крайней мере, правила игры честнее: услуги оказываются за вознаграждение без лишних разговоров о высоких идеалах.
Возможно, пришло время навести порядок и в канадской политике – прежде всего ради тех, кто всё ещё наивно полагает, что его голос на выборах что-то значит. И законодательно прикрутить гайки, чтобы не давать возможности политическим хамелеонам менять партийную ориентацию как перчатки.
Без чемодана, или Плати – и лети комфортно
Когда-то полёт в эконом-классе означал простую и понятную сделку: билет куплен – летишь. Сегодня эта формула всё чаще напоминает квест с дополнительными уровнями, платными опциями и мелким шрифтом. Канадские авиапассажиры всё громче обсуждают, что привычные перелёты перестали быть такими уж доступными, а «дешёвые» билеты нередко оказываются дешёвыми лишь на первый взгляд.
Одни пассажиры вспоминают времена до пандемии с лёгкой ностальгией. Тогда место можно было выбрать бесплатно, а ручная кладь не считалась роскошью. Теперь же, по их словам, при подсчёте итоговой стоимости поездки возникает ощущение, что эконом-класс стал скорее концепцией, чем реальным классом обслуживания: за выбор кресла – доплата, за сумку – ещё доплата, даже за желание слегка откинуться в кресле – тоже.
В начале 2025 года Air Canada изменила правила для самых дешёвых тарифов: на ряде направлений – по Северной Америке и к «солнечным» курортам – пассажирам разрешили брать на борт только один личный предмет. Всё остальное отправляется в багаж за отдельную плату, причём цена растёт быстрее, чем энтузиазм путешественников. Даже попытка сменить автоматически назначенное место теперь стоит денег.
WestJet пошла схожим путём: её тариф UltraBasic тоже предполагает минимализм – один личный предмет и максимум самообладания. За багаж и выбор места придётся заплатить отдельно. Более того, часть самолётов получила кресла с фиксированной спинкой. Откинуться назад можно, но только если вы готовы перейти в «extended comfort» или «premium». Некоторые пассажиры иронично замечают: комфорт не пропал – он просто переехал в другой ценовой сегмент.
Другие считают, что проще сразу смириться и платить больше. Особенно это касается людей постарше или тех, кто летает часто по работе. Для них премиальные тарифы – не каприз, а осознанный выбор: больше пространства, меньше сюрпризов и никаких танцев с измерением рюкзака у входа в самолет.
По словам представителей туристической индустрии, именно пассажиры с устойчивым доходом сегодня активно подталкивают рост спроса на premium economy. Статистика подтверждает: бронирования в более комфортных классах растут быстрее, чем в обычном эконом-классе. Авиакомпании, в свою очередь, открыто говорят, что будущее – за «передней частью салона».
Бизнесмены отмечают, что для рабочих поездок эконом-класс перестал быть рациональным выбором. К тому моменту, когда к базовому тарифу добавлены место, багаж и прочие «мелочи», разница с бизнес-классом становится не такой уж впечатляющей. И тут возникает логичный вопрос: если доплатить совсем немного, почему бы не лететь с комфортом сразу?
Правда, такой подход заметно увеличивает корпоративные бюджеты на поездки. Но сторонники этой стратегии считают, что сэкономленные нервы и энергия сотрудников стоят дороже.
Есть и те, кто просто меняет способ передвижения. Некоторые компании переориентируются на поезда: пусть дольше, зато можно работать в пути и не переживать за Wi-Fi или размер сумки. Другие пассажиры выбирают такие компании, как Porter Airlines – не из-за тарифов, а из-за отсутствия среднего кресла – либо «у прохода», либо «у окна». Для многих это весомее, чем возможность сэкономить пару десятков долларов.
Впрочем, находятся и оптимисты. Некоторые путешественники научились играть по новым правилам: летать с одним рюкзаком, минимальным гардеробом и максимальной гибкостью в «поимке» билета. Они с энтузиазмом рассказывают о билетах за $100 и менее, подчёркивая, что при должной сноровке новая система может работать в пользу пассажира. Для них ультрабазовые тарифы – не обман, а шанс полетать по Канаде за символические деньги.
Другие признают, что лишение «базовых удобств» раздражает, но всё же они рады рекордно низким ценам. В сравнении с прошлыми годами такие билеты действительно выглядят заманчиво – если, конечно, вам не нужен чемодан, конкретное место и ощущение, что вас не пытаются перехитрить.
Тем не менее, скептики считают эконом-тарифы своеобразной приманкой. Мол, цена на экране выглядит красиво, но к реальному путешествию имеет слабое отношение. Представители отрасли отвечают просто: топливо дорожает, зарплаты растут, а эконом-класс сам по себе давно не приносит прибыли. Основные деньги авиакомпании зарабатывают там, где больше пространства и меньше компромиссов.
В итоге канадские путешественники осваивают новую математику перелётов. Можно платить меньше и летать налегке, можно платить больше и летать с комфортом, а можно искать альтернативы. Одно ясно точно: эпоха «всё включено» в эконом-классе осталась где-то между воспоминаниями о доковидных временах и строками мелким шрифтом в правилах тарифа.
Перелетные канадцы
По мере того как 2025 год подходит к концу, один из ведущих мировых поисковых сервисов в сфере путешествий, KAYAK, представил прогноз туристических предпочтений канадцев на 2026 год. Исследование основано на динамике поисковых запросов авиабилетов год к году и позволяет понять, какие направления будут наиболее востребованы, а где путешественников ждут самые выгодные цены.
Согласно отчету KAYAK, именно Европа стала ключевым туристическим трендом 2026 года: интерес канадских путешественников к европейским направлениям вырос в среднем на 24%. Примечательно, что семь из десяти самых быстрорастущих направлений находятся именно на этом континенте.
Лидерами рейтинга стали Берлин, Германия, где интерес вырос сразу на 228%, и Милан, Италия, с приростом в 107%.
В десятку самых популярных также вошли Цюрих, Швейцария (+100%); Бриджтаун (Bridgetown), Барбадос (+96%); Кастри (Castries), Сент-Люсия (+91%); Мадрид, Испания (+76%); Порт-Луи (Port Louis), Маврикий (+71 %); Фуншал (Funchal), Португалия (+71%); Рейкьявик, Исландия (+70%) и Эдинбург, Великобритания (+68%).
Несмотря на европейский бум, отчет показывает и другую важную тенденцию: канадцы все активнее интересуются путешествиями внутри собственной страны. Изначально это стало реакцией на усиливающиеся негативные настроения по отношению к США, но в 2026 году тренд, по прогнозам KAYAK, лишь усилится.
Интерес к внутренним авиаперелетам уже вырос на 12% по сравнению с 2025 годом. Летом ожидается еще более заметный скачок: количество поисков авиабилетов увеличилось на 11%, интерес к отелям – на 26%, а спрос на аренду автомобилей подскочил на 23%.
Продолжают набирать популярность карибские направления. В целом, интерес к отдыху в странах Карибского бассейна вырос на 21%. В авангарде этого тренда оказались упомянутые выше Бриджтаун, Барбадос, и Кастри, Сент-Люсия, которые продемонстрировали почти двукратный рост интереса.
В поисках максимальной отдачи от туристического бюджета канадцы все чаще обращают внимание на Азию. По данным KAYAK, в 2026 году средняя стоимость авиабилетов в этот регион снизится примерно на 10%.
Среди направлений, где ожидается самое заметное падение цен на перелеты («туда-обратно», эконом-класс), выделяются: Пхукет (Phuket City), Таиланд (– 24%, в среднем $1506); Пекин, Китай (– 21%, $1519); Гонолулу, США (– 20%, $588); Стамбул, Турция (– 19%, $1166); Гонконг, специальный административный район Китая (– 18%, $1353); Бангалор (Bengaluru), Индия (– 18%, $1439); Сан-Хосе (San José), Коста-Рика (– 17%, $746); Мехико-сити, Мексика (– 17%, $858); Шанхай, Китай (– 17%, $1466); и Сантьяго, Чили (– 17%, $937).
Прогноз KAYAK основан на анализе поисковых запросов на путешествия в 2026 году, сделанных в период с 1 апреля по 30 сентября 2025 года. Эти данные были сопоставлены с аналогичным периодом 2024 года, что позволило выявить устойчивые тенденции и спрогнозировать туристические предпочтения на будущий год.
Таким образом, 2026 год обещает быть для канадских путешественников одновременно разнообразным и выгодным: Европа манит культурным богатством, родная страна – доступностью, Карибы – пляжным отдыхом, а далекая Азия – привлекательными ценами.
Год Лошади – все поскакали
Согласно новому исследованию рекрутинговой компании Robert Half Canada Inc., каждый третий работающий специалист в Канаде планирует начать поиск новой работы в первой половине 2026 года. Для сравнения, в июле 2025 года о подобных намерениях заявляли лишь 26% опрошенных. Эти данные указывают на заметное оживление на рынке труда после периода выжидательной осторожности.
Опрос охватил более 1400 работающих специалистов и 350 безработных соискателей по всей стране. Его результаты показывают, что главным стимулом для возможной смены работы остаются улучшенные льготы и дополнительные бонусы: этот фактор назвали решающим 33% респондентов. На втором месте – конкурентоспособная заработная плата (31%), а на третьем – возможности карьерного роста и профессионального развития (23%).
Наиболее склонными к поиску новой работы в начале 2026 года оказались специалисты в сфере технологий – таких 43%. За ними следуют представители поколения Z с показателем 41%, а также работающие родители, среди которых о планах сменить работодателя заявили 39%.
Отдельное внимание в исследовании уделено положению безработных канадцев. Среди них 61% ожидает, что нынешний поиск работы займет больше времени, чем предыдущий. В числе основных трудностей соискатели называют чрезмерное количество кандидатов и высокую конкуренцию за вакансии (62%), сложности с поиском работы, соответствующей предпочтениям по формату и условиям труда (41%), а также проблемы с наглядной демонстрацией своих квалификаций (32%). Кроме того, респондентов беспокоят затянутые процессы найма (31%) и несоответствие имеющихся навыков требованиям работодателей (30%).
«Многие профессионалы в течение 2025 года предпочитали не менять работу из-за экономической и глобальной неопределенности, однако на пороге 2026 года мы видим признаки возросшей мобильности», — отметила Кула Василопулос (Koula Vasilopoulos), старший управляющий директор компании Robert Half Canada Inc., в официальном пресс-релизе.
По ее словам, сотрудники вновь отчетливо обозначают ценность таких факторов, как гибкость в работе, достойная оплата труда и перспективы карьерного роста. Все меньше работников готовы оставаться в организациях, которые не предлагают этих ключевых элементов, что в ближайшее время может привести к усилению конкуренции за талантливых специалистов на канадском рынке труда.
Есть такая ночь
В новогоднюю ночь метрополитен Монреаля будет работать дольше обычного, чтобы жители и гости города могли спокойно вернуться домой после праздничных мероприятий. Как и в прошлом году, Транспортное сообщество Монреаля (Société de transport de Montréal, STM) продлит движение поездов на два часа – до 3:00 утра 1 января. Исключение составит лишь Синяя линия, которая сохранит стандартный график.
Последние поезда Зелёной и Оранжевой линий будут отправлены таким образом, чтобы пройти через пересадочную станцию Berri-UQAM ровно в 3:00. Кроме того, составы будут ожидать друг друга на станции Lionel-Groulx: в 2:52 при движении на восток и в 3:09 – при движении на запад. В обычные дни последние поезда проходят через Berri-UQAM около часа ночи, а по субботам – в 1:30.
Жёлтая линия также будет работать дольше: последние отправления в обоих направлениях запланированы на 3:07 утра.
Синяя линия останется в рамках привычного расписания: поезда отправятся с обеих конечных станций в 0:45 и прибудут на противоположные терминалы в 0:59.
Подробная информация о времени закрытия станций и движении поездов размещена на специальной новогодней странице STM. Ночные автобусные маршруты STM в праздничную ночь будут курсировать по обычному расписанию.
Другие транспортные операторы Большого Монреаля также опубликовали свои планы на новогодний период.
Метрополитен экспресс (Réseau express métropolitain, REM) сохранит стандартный график. Последние поезда отправятся из Brossard в 0:51, а из района Côte-de-Liesse – в 0:57. После 21:00 движение западнее станции Côte-de-Liesse осуществляться не будет.
Транспортное общество Лаваля (Société de transport de Laval, STL) 31 декабря будет работать по субботнему расписанию, а 1 января – по сокращённому воскресному. Более чем на половине автобусных маршрутов движение не будет осуществляться до 11:00 и после 21:00.
Транспортная сеть Лонгёя (Réseau de transport de Longueuil, RTL) 31 декабря перейдёт на субботний график, а 1 января – на воскресный.
Эксо (Exo) 31 декабря будет обслуживать поезда по обычному расписанию, однако после полуночи отправлений не будет; автобусы будут курсировать по сокращённому графику. 1 января поезда будут ходить по воскресному расписанию, а автобусы – по субботнему.
Ни одно из транспортных агентств не объявило о планах предоставить бесплатный проезд в новогоднюю ночь. Тем не менее, продление работы метрополитена Монреаля должно значительно облегчить передвижение горожан в самый праздничный вечер года.
Руководство атмосферой из Белого дома
Проснулась однажды утром атмосферный химик Ребекка Хорнбрук (Rebecca Hornbrook) – и, как это водится у порядочных людей, сначала не поверила новостям. Потом поверила. Потом снова не поверила. Потому что новости были такие, что даже чай остыл.
В воздухе – она умела это чувствовать – пахло не озоном, а властью.
Администрация Дональда Трампа решила разобрать по кирпичикам лабораторию в Боулдере (Boulder, Колорадо), где горы стоят как немые свидетели, небо висит низко и внимательно, а Ребекка работала уже 20 лет, не покладая, так сказать, пробирок. Лаборатория была солидная, с самолётами, суперкомпьютером величиной с гараж и учёными, которые всё время смотрели в небо и говорили умные слова вроде «летучие органические соединения».
Особенно постарался господин Рассел Воут (Russell Vought), директор Управления по бюджету и управлению США (US Office of Budget and Management). Он написал поздно ночью 19 декабря в сети X – видимо, от волнения, – что Национальный центр атмосферных исследований (National Center for Atmospheric Research) следует разломать, а всё «жизненно важное» куда-нибудь вынести, как выносят из горящего дома иконы и документы. Куда – не уточнил. Вероятно, туда, где климат ведёт себя прилично и не пугает администрацию Трампа своим нежеланием следовать повестке американского президента (потепление – чушь, изменений в природе – ноль, сэкономим триллионы – и будет всем американцам счастье, а остальные пусть идут лесом).
Воут также объяснил, что этот центр является «одним из крупнейших источников климатического алармизма». Тут, конечно, учёные слегка обиделись. Потому что алармизм, по их мнению, – это когда кричат. А они, между прочим, всё больше считали, измеряли и летали на специальных самолётах сквозь дым от лесных пожаров.
Ребекка, родом из города Барри (Barrie, Онтарио), сказала, что новость трудно переварить. И действительно: попробуйте-ка переварить, когда вам сообщают, что ваше рабочее место теперь подозрительно зависит не от погоды в атмосфере, а от погоды в Белом доме.
В лаборатории, кроме шибко умных – с точки зрения адептов «нового порядка» – людей, имелись, как было сказано, два научных самолёта, суперкомпьютер и даже несколько спутниковых и астрономических площадок. Благодаря этому хозяйству человечество узнавало об экстремальных погодных явлениях, откуда и когда берутся ураганы, как повышать безопасность аэропортов для приема и отправки самолетов – ну, и далее по мелочи. Но, как выяснилось, польза – вещь относительная: она вообще должна служить политическим настроениям. А если не служит – и пользы никакой.
Атмосферный физик Пол Кушнер (Paul Kushner) из Университета Торонто (University of Toronto) живописал, что центр напоминает Международную космическую станцию, только без невесомости и с обедами за столом, а не из тюбиков: с момента основания в 1960 году этот центр привлекает экспертов со всего мира. За столом, говорит, сидишь – и понимаешь, что рядом, среди тарелок и акцентов, ученые со всего света. И из Канады. И что климат не имеет гражданства. Один ученый пережевывает салат, другой – климатическую модель.
И вот эту, понимаешь, «инфраструктуру всей науки» решили прикрыть. Легко, как лавочку. Причём так, что пострадает и мировая, и канадская наука – в порядке побочного ущерба. Потому что канадцы пользовались и самолётами, и компьютерами, и вообще дружили. И не за бесплатно – Канада платила свой взнос за все это удовольствие.
А тут ещё началась общая кампания против климатических исследований. Национальному управлению океанических и атмосферных исследований (National Oceanic and Atmospheric Administration) велели не контактировать с иностранными учеными – как будто погода вещь исключительно национальная. Американские органы здравоохранения (National Institutes of Health) перестали поддерживать исследования климата, вирусов и прочих глупостей. Даже в НАСА задумались, не прикрыть ли Орбитальную углеродную обсерваторию (Orbiting Carbon Observatory), которая слишком уж точно показывает, кто и где – не при приличной публике будет сказано – обильно выпускает углекислый газ и метан, добиваясь тем самым стахановскими темпами повышения атмосферной температуры.
В итоге сотни канадских учёных остались без доступа к науке. Кушнер признался, что треть его работы держалась на моделях из Боулдера.
А Канада, хоть и пообещала на исследования миллиарды в будущем (1,4 миллиарда долларов в течение следующих 13 лет), пока не может заменить эту лабораторию. Деньги, может, и будут, но атмосфера, как говорится, уже не та.
И вот сидит Ребекка за обедом, который в рот не лезет, смотрит на коллег из разных стран и думает: климат, конечно, глобальный. А решения по нему – какие-то местечковые. Тут уж, как говорил один классик, не знаешь, смеяться или измерительную аппаратуру на гаражках продавать.
Зато учёным сказали не паниковать. Атмосфера всё равно ни у кого разрешения не спрашивает. Она греется и дымит по собственному усмотрению. А что лабораторию закроют – так это, может, и к лучшему: меньше сложных дорогих приборов, меньше алармизма. Правда, погода от этого лучше не станет. Но зато отчёты будут спокойные, без лишнего ветра.
Пиши жалобы на себя
Министр иммиграции Квебека Жан-Франсуа Роберж (Jean-François Roberge)
Вот буквально на днях министра иммиграции Квебека Жана-Франсуа Робержа (Jean-François Roberge) осенило: народ волнуется. Причём волнуется не абы как, а временно. В смысле, временные работники волнуются, а это, как известно, самый тревожный вид волнения – без постоянной прописки.
Дело вышло такое. В Квебеке взяли и отменили Квебекскую программу опыта (Quebec Experience Program, PEQ). А программа была удобная, быстрая, почти уютная. Работал человек, учился, старался – и вот тебе сертификат отбора Квебека. А дальше уже и до постоянного жительства рукой подать. Но программу в один день отменили.
Министр Роберж посмотрел на это дело (которое сам и продвигал) и написал длинный пост в Фейсбуке. Очень длинный. В нём он попросил федеральное правительство в Оттаве сделать исключение. Чтобы временным работникам за пределами Монреаля и Лаваля разрешили продлить разрешения на работу и не выгоняли, пока бумаги их рассматриваются (как будто временным работникам в Монреале и Лавале не так обидно).
«Нам нужна оговорка», — написал министр. То есть, чтобы тех, кто уже тут, не трогали. А то, по его словам, федеральное правительство ведёт себя нечувствительно к человеческим переживаниям.
А переживания там действительно имеются.
Канада, как известно, решила, что иммиграцию надо сделать более устойчивой. Поэтому Квебек сократил планы: теперь хотят принимать по 45 тысяч новых постоянных жителей в год, а не по 61 тысяче, как в 2026-м. Экономия получилась солидная, а беспокойство – ещё солиднее.
Люди начали протестовать. Группа «Квебек – это и мы тоже» (Le Québec c’est nous aussi, LQCNA) устроила митинги у Министерства иммиграции в Монреале и у Национального собрания в Квебек-сити. Стояли, объясняли, что они тоже люди и вообще им обещали. И осталась только Программа отбора квалифицированных работников (Programme de sélection des travailleurs qualifiés, PSTQ). А она долго думает. А человеку ждать некогда – у него разрешение заканчивается.
Тот же Роберж сказал: «Надо всё тщательно анализировать и правильно управлять». Это, конечно, верно. Но анализ – вещь долгая, а чемодан – уже собран.
Тут выступил федеральный министр Жоэль Лайтбаунд (Joël Lightbound), который отвечает за снабжение – и за Квебек заодно. Он сказал по радио (Radio-Canada), что пальцами друг в друга тыкать не надо. Надо сотрудничать.
Он также напомнил, что федеральное правительство ещё с 2024-го предупреждало: временных жителей будет меньше. Причём по просьбе самого Квебека, который жаловался, что не справляется с понаехавшими. И действительно, статистика показала: в 2025 году стало на 33% меньше заявлений на убежище и на 53% меньше новых работников и студентов. Тут, как говорится, всё честно.
Отмена PEQ – это, по словам Лайтбаунда, решение Квебека. Хотели – отменили. И теперь Квебек сам должен решать, кому давать постоянное место жительства. Полномочия у него есть. Было бы желание.
Тем временем недавно переизбранный мэр Квебек-сити Брюно Маршан (Bruno Marchand) пошёл в народ и прямо так и сказал: без этих работников нельзя. В регионе Капиталь-Насьональ (Capitale-Nationale) живут 13 тысяч временных работников, потому что им пообещали постоянный статус. Они работают, экономика крутится, бизнес доволен. «Мы не можем без них, — сказал мэр. — И по-человечески мы не можем жить с тем, что пообещали – и не сделали».
Вот такая история. Одни сокращают, другие просят исключения, третьи считают проценты, а временные работники сидят и ждут. Потому что в иммиграции, как и в жизни, самое постоянное – это временное.
А Канада где?
Как говорится, есть такое мнение. Конрад Блэк (Conrad Black), известный издатель, журналист и писатель, многолетний колумнист National Post, поднял вопрос, который на первый взгляд может показаться второстепенным, но при внимательном рассмотрении оказывается симптоматичным для современного положения Канады. Речь идет о стратегическом документе администрации Дональда Трампа, в котором Канада упоминается лишь один раз, почти мимоходом. Для страны, имеющей с Соединенными Штатами уникальную по плотности географическую, экономическую и культурную связь, такое молчание выглядит, по меньшей мере, странно.
Как отмечает автор, стратегические заявления – устоявшаяся традиция американской политики: каждая новая администрация в течение года после инаугурации формулирует свое видение глобальных приоритетов и угроз. Очередной документ вызвал критику как со стороны сторонников концепции «Крепость Америка», опасающихся любой внешней конкуренции, так и со стороны западноевропейских союзников, внимательно следящих за степенью американской вовлеченности в оборону Европы.
Сам Конрад Блэк не разделяет этих опасений. Его главный упрек направлен не на то, что в документе сказано, а на то, чего в нем нет. Канада – ближайший союзник и сосед США – фактически выпадает из стратегической картины мира Вашингтона. Это отсутствие интерпретируется не как знак благополучия, а как тревожный индикатор утраты субъектности.
Автор приходит к жесткому выводу: Канада, по его мнению, перестала быть цельной нацией. Вместо этого существует Либеральная партия, управляющая разрозненным набором провинций и территорий, опираясь на медийный аппарат для поддержания собственного нарратива. Объединяющим элементом при этом выступает не позитивный национальный проект, а антиамериканизм, которому поспособствовал Дональд Трамп.
Эта мысль становится ключевой для всей статьи. Канада, утверждает автор, определяет себя прежде всего через противопоставление Соединенным Штатам, не предлагая при этом собственного ясного исторического или стратегического предназначения. Комплекс национальной неполноценности, по мнению Блэка, подтачивает саму основу канадской государственности.
Парадокс ситуации заключается в том, что формально Канада обладает исключительными характеристиками: более полутора веков независимого развития, одни из самых устойчивых политических институтов в мире, уникальный опыт трансконтинентальной двуязычной парламентской конфедерации. Однако именно сейчас страна оказывается «невидимой» для главного соседа – того самого, на фоне которого она стремится самоутвердиться.
Американская стратегия четко называет соперников и источники вызовов. Китай обозначен как конкурент, с которым США уверены в своей способности справиться, Россия – как держава в состоянии упадка. Канада же не попадает ни в одну из категорий – ни как партнер, ни как проблема.
Блэк подробно останавливается на экономической стороне американского стратегического самовосприятия. Цель США – оставаться «самой сильной, богатой и успешной» страной мира – может показаться нескромной, но она подкреплена фактическими результатами. Если в 1990 году США и Европейский союз имели примерно по четверти мирового ВВП, то сегодня доля ЕС сократилась до 14%, у Китая – около 18%, а у США – 26 %. Ожидания, что Китай вскоре обгонит Америку, пока не оправдались.
Этот контекст важен для понимания логики американской стратегии: она сосредоточена на глобальных конкурентах и структурных вызовах, а не на ближайших соседях, которые не формулируют собственной амбициозной повестки.
Завершающая часть статьи возвращает читателя к канадским реалиям. Возможная победа сепаратистов в Квебеке, пусть и без реальных шансов на успешный референдум о независимости, и периодические флирты Альберты с идеей суверенитета подчеркивают фрагментированность страны. Экономические и культурные противоречия маскируются громкой риторикой, но не складываются в общенациональный проект.
Главный вывод Конрада Блэка звучит жестко: Канада научилась находить слова для критики США, но так и не нашла собственного призвания. Отсутствие Канады в стратегическом документе Вашингтона – не оскорбление и не угроза, а зеркало, в котором отражается внутренняя пустота национальной повестки. Игнорирование со стороны Америки, по мысли автора, опасно не само по себе, а потому, что выявляет глубокий кризис самоопределения канадского государства.
Павел Вель
Монреаль
