Оккупация Парижа в 1814. Казаки проходят через город
Как ни удивительно, но эмиграция огромного числа жителей Российской империи во Францию (а в данном случае речь пойдёт именно о Франции как о конечном «пристанище» для многих вынужденных эмигрантов) после двух революций 1917 года и последовавшей за ними многолетней гражданской войны была не первым массовым исходом русских в нынешнюю Пятую республику…
Мало кто знает об этом, но в рамках освободительного похода Русской императорской армии в Европу в 1813 — 1814 годы (похода, который явился закономерным результатом Отечественной войны 1812 года), а также последующей оккупации Франции силами Антинаполеоновской коалиции, куда входил и Русский оккупационный корпус, вполне осознанно и добровольно от России по разным оценкам отказалось около 40 000 русских солдат.
Впрочем, стоит сразу оговориться, что цифра 40 000 оценочна и весьма противоречива. В публичном пространстве данные о таком огромном количестве дезертиров появились лишь спустя 100 лет после описываемых событий, в 1916 году. Очевидно, из-за Первой мировой войны и проблем, с ней связанных, на данную информацию ни историки, ни широкая общественность не обратили внимание (а после начала гражданской войны в России, которая стала продолжением мировой войны и двух революций 1917 года, всем тем более стало не до этого).
И только в начале текущего XXI века на данные о 40 000 невозвращенцев из Франции исследователи и историки обратили должное внимание.
Несмотря на невероятное на первый взгляд число дезертиров, исторические документы и письма современников, которые ссылались на реально существующую «проблему», счёт невозвращенцев, оставшихся в свободной Франции и не пожелавших возвращаться в крепостническую Россию, действительно шел на десятки тысяч…
Краткой исторической справкой стоит упомянуть, что к моменту битвы под Лейпцигом в октябре 1813 года Наполеоновские войны длились уже 17 с половиной лет (если считать с Первой итальянской кампании, начавшейся в апреле 1796 года), то есть с того времени, когда будущий Франции Наполеон Бонапарт был лишь дивизионным генералом и ещё даже не успел стать Первым консулом Французской республики.
Именно битва под Лейпцигом (к слову, на тот момент крупнейшее сражение в человеческой истории, «антирекорд» которого по количеству погибших и совокупным потерям сторон не был превзойден вплоть до Первой мировой войны, т.е. спустя целое столетие) стала окончательным переломом во всех наполеоновских войнах. Это в результате и привело к вторжению во Францию союзных сил с участием Российской империи и отречению императора Наполеона Бонапарта от трона.
После нескольких кровопролитных сражений (хотя уже гораздо меньшего порядка, чем битва под Лейпцигом) союзная коалиция в марте 1814 года захватила Париж, положив конец наполеоновской империи.
Бивуак русских войск на Елисейских полях в Париже
Результатом и итогом почти 20-летних войн (с учётом попытки Наполеона Бонапарта во второй раз с помощью армии взойти на престол после первого отречения), стало подписание Парижского договора 1815 года и трехлетней оккупации Франции войсками Антинаполеоновской коалиции, куда входили Российская, Британская и Австрийская империи, Прусское и Датское королевства, а также ряд небольших германских государств.
Франция была разделена на зоны влияния. Русский оккупационный корпус занимал часть восточной Франции, богатой виноградниками (включая знаменитую историческую область Шампань) и в целом известной своим сельским хозяйством.
До сих пор считается, что именно 3-летняя оккупация Франции и привила русским любовь к игристым винам до такой степени, что, не считая самой Франции, Российская империя стала крупнейшим потребителем французских вин на ближайшие 100 лет, вплоть до начала Первой мировой войны в 1914 году.
В первые же месяцы оккупации со стороны русских военных было зафиксировано немало случаев грабежей, мародёрства и «прочих бесчинств» в отношении местных жителей. Но постепенно военная горячка улеглась, и в целом остаток оккупации, вплоть до 1818 года и окончательного вывода Русского оккупационного корпуса из Франции, прошёл достаточно мирно.
Вполне естественно, что войны вели к повсеместным жертвам как среди военных, так и среди гражданского населения – везде, где проходили сражения. Принято считать, что всего за период наполеоновских войн непосредственно от боевых действий погибло более 3 миллионов человек (статистика эта неполная, и вероятное количество погибших от боевых действий или их последствий было намного большим). Огромное количество тех самых жертв пришлось на мужское население Франции, которое без разбору призывали на нескончаемые войны, устроенные амбициозным императором с неумеренными территориальными претензиями и аппетитами. По понятным причинам многие так и не вернулись домой.
После всех наполеоновских войн мужское население Франции сократилось настолько, что во многих регионах страны «популяция» мужчин не просто значительно уменьшилась, а, фигурально выражаясь, стремилась к нулю.
Именно за время пребывания Русской армии во Франции, начиная с 1814 года, а также официальной 3-летней оккупации страны в 1815-1818 гг. и произошёл весьма неоднозначный казус, на который историки ссылаются в своих исследованиях.
Поскольку русская зона оккупации покрывала в основном сельскохозяйственные регионы, а рабочих рук хронически не хватало, французские фермеры начали предлагать русским солдатам подработать у них на фермах и виноградниках. Российская империя в начале XIX века была страной аграрной, потому подавляющее большинство солдат и унтер-офицеров в ней были деревенскими жителями, привычными к сельскому труду. Более того, за годы армейской службы и непрекращающихся войн – сильно истосковавшимися по работе на земле.
Солдаты и унтер-офицеры получили возможность в свободное от службы время заняться привычным и любимым делом, а французские фермеры обрели рабочие руки, которых им хронически не хватало последние 20 лет.
Так, в рукописи А.С. Лыкошина «Русская армия во Франции» рассказывается о жизни русских солдат в оккупированной ими Франции. В ней приводится пример, как во время шестинедельного постоя в Марне многие русские солдаты и унтер-офицеры нанимались на подработки на французские фермы. Причём французы были откровенно восхищены их трудолюбием. Помимо приличной оплаты за работу, французы хорошо кормили работников, отвыкших на казённом пайке от сытной домашней пищи, и поили их игристыми винами. Русские, по словам А.С. Лыкошина, «от лёгких вин не пьянели, а только становились румяными». Когда же истёк шестинедельный срок постоя и русской армии нужно было выдвигаться обратно в Россию, некоторые из французских фермеров пожелали проводить солдат до следующего места ночлега, который был почти в двух десятках верст от предыдущего. На утро же командиры недосчитались 17 рядовых, которых французы сумели уговорить остаться во Франции и даже жениться на их дочерях.
Опять же, стоит учесть, что в Российской империи в то время был крепостнический строй. Многих солдат забирали в армию «из крепости» на 25-летний срок службы. По сути, в ту же «крепость», но уже военную. То есть большая часть жизни нижних чинов в армии проходила в рабских условиях, муштре и частых физических экзекуциях. Единственным избавлением от этого была только одна возможность: выжить в армии, которая воевала в то время едва ли не постоянно, и уйти по выслуге 25 лет на нищенскую пенсию в 36 рублей в год – уже свободным гражданином. Неудивительно, что возможность жить жизнью свободного человека, которому фактически предлагали хозяйство с женой в придачу (а в условиях хронического недостатка мужского населения во Франции это решало сразу массу проблем для французских фермеров: рабочие руки в хозяйстве и продолжение рода) побудила многих солдат дезертировать из армии и остаться во Франции.
То же самое сообщал в письме своей супруге в 1814 году московский генерал-губернатор граф Ф.В. Ростопчин: «Суди сама, до какого падения дошла наша армия, если старик унтер-офицер и простой солдат остаются во Франции, а из конно-гвардейского полка в одну ночь дезертировало 60 человек с оружием в руках и лошадьми. Они уходят к фермерам, которые не только хорошо платят им, но ещё отдают за них своих дочерей».
Источником информации, с которой пошла новая волна интереса к невозвращенцам из Франции в начале XIX века послужил московский исторический журнал «Голос минувшего», издававшийся в Москве в 1913-1923 годах (после чего, вместе с первой волной русской эмиграции журнал «благополучно переехал» в Париж и еще 3 года издавался под частично видоизменённым названием «Голос минувшего на чужой стороне»).
В 1916 году на страницах журнала была опубликована часть воспоминаний русского артиллерийского офицера А.М. Барановича «Русские солдаты во Франции в 1813-1814 годах». В «Записках» Барановича, в частности, говорилось о том, что русские нижние армейские чины, включая рядовых, оставляли свои полки и нанимались работать к французским фермерам на их виноградниках. Фермеры сытно их кормили и платили очень приличные деньги. Как результат, многие из русских солдат решили дезертировать и навсегда остаться во Франции. Как писал сам Баранович, «нашему рядовому солдату, с руками для всяких работ, легко было найти приют, но офицеру с ничтожным воспитанием не нашлось бы ни места, ни куска хлеба…».
По сведениям А.М. Барановича, к моменту возвращения российских частей на родину после взятия Парижа, многие солдаты не явились в расположение своих подразделений. Общее число оставшихся во Франции только в 1814 году составило около 40 000 человек.
Откуда данная цифра была взята А.М. Барановичем, не вполне очевидно. Здесь возможна и его субъективная оценка. К началу 1814 года, то есть непосредственно перед походом на Париж, общая численность русской армии, участвовавшей в той кампании, составляла около 157 000 человек. И даже с учётом ротации и пополнения войск в Русском оккупационном корпусе вплоть до 1818 года, цифра в 40 000 (около 20%) невозвращенцев в совокупности выглядит чересчур большой относительно общей численности русских войск. Хотя…
Проблема была действительно огромной, о чем свидетельствует тот факт, что император Александр I ещё в августе 1814 года (то есть спустя всего 4,5 месяца после завоевания Парижа и окончания боевых действий в центральной Франции) издал официальный манифест, где обещал, что Российское государство за собственный счёт готово вернуть всех желающих обратно на родину. Более того, правительство не будет преследовать никого из дезертиров и подвергать их каким-либо наказаниям.
Александр I лично просил короля Людовика XVIII, вернувшегося на трон после отречения и ссылки Наполеона Бонапарта, о помощи и содействии в деле возврата невозвращенцев на родину. Но, увы, французский король оказался не в состоянии исполнить просьбу российского императора: сами французы, уже породнившиеся с русскими, помогали последним скрываться. Беглецы же, наученные рабским и бесперспективным опытом службы в армии, государству не доверяли, посулам не верили и надеялись только на себя. Они не видели никакого смысла менять мирную и зажиточную семейную жизнь во Франции на возвращение к муштре и военным походам – даже в случае обещанного отсутствия наказания.
В заключение стоит упомянуть тот факт, что, согласно российской историографии, официально не зафиксировано ни одного случая, когда кто-либо из русских дезертиров во Франции в начале XIX века вернулся или хотя бы попытался вернуться обратно в Россию.
Игорь Альмечитов
Воронеж – Германия – Монреаль
Об авторе
Альмечитов Игорь публиковался в русскоязычных журналах и русскоязычной периодике России, США, Германии, Австрии, Франции, Беларуси, Украины, Израиля, Новой Зеландии, Бельгии, Греции, Великобритании, Грузии. Автор нескольких изданных романов, повестей, рассказов, эссе и исторических очерков. Лауреат Международного литературного конкурса русскоязычных авторов «Лучшая книга года» (Германия) в номинации «Крупная проза» в 2021-2023 годах. Победитель этого конкурса в 2024 году.
