Монреальский пианист Максим Шаталкин
С 2022 года пианист Максим Шаталкин живёт в Монреале. Он выступает в составе трио «Fibonacci», работает концертмейстером в McGill, ведет небольшой класс в Segal Center of Arts, активно участвует в музыкальной жизни города.
Впервые я услышала его прошлой осенью на выступлении Михаила Казиника. Во втором отделении Максим исполнил «Кампанеллу» Ф. Листа, которая, по-моему, привела публику в неописуемый восторг. Я сама поймала себя на том, что кричу «Браво!» и не могу остановиться! Тогда же я решила, что обязательно познакомлю наших читателей с этим удивительным пианистом. Мы встретились, чтобы поговорить о пути, который привёл его в Монреаль, о наставниках и о том, что делает музыку живой.
«Я рос разносторонним ребёнком»
— Максим, Вы с детства знали, что станете музыкантом?
— Нет, совсем нет, — улыбается он. — У меня мама пианистка, благодаря ей я начал заниматься очень рано. Но в детстве я был довольно разносторонним ребёнком. Мне легко давались точные науки, я любил физику, географию, химию. Я мог одинаково увлечённо решать задачи и играть во дворе в мяч. Музыка сначала была естественной частью жизни — как что-то родное и привычное. Всё изменилось в 12 лет, когда в моей жизни появился педагог Александр Львович Бурштейн. Он открыл для меня огромный мир. Его уроки были не просто занятиями, а настоящими путешествиями по эпохам и стилям. После них хотелось слушать, читать, играть, искать. И в какой-то момент я понял, что музыка — это призвание. С этого времени начался уже осознанный путь.
Московская фортепианная школа и ансамблевая природа
— А дальше Ваш путь выглядел так, как и должен у будущего профессионала?
— В каком-то смысле — да. Всё складывалось последовательно: музыкальное училище при консерватории, затем Московская консерватория, аспирантура, конкурсы, фестивали. Шаг за шагом. Каждый этап открывал новые задачи и новые горизонты. Это был постепенный, но очень насыщенный путь.
— Чем Вам запомнилась учёба в консерватории?
— Во-первых, разумеется, преподавательским составом. Все наши профессора меня очень многому научили — не только в профессиональном смысле, но и в человеческом. Я с благодарностью вспоминаю своих педагогов, у которых мне посчастливилось учиться — пианистов Валерия Кастельского, Елену Кузнецову, Михаила Воскресенского, а также Александра Бондурянского по классу камерного ансамбля. Это личности, у них учишься не только звуку или стилю, но и самому пониманию музыки — её внутренней глубине и той ответственности, с которой к ней нужно относиться. Во-вторых, мне нравилось играть в ансамблях. Это, видимо, моя особенность как пианиста. Мне всегда было интересно именно сотворчество, когда на сцене возникает живой диалог. Ты не один несёшь музыкальную мысль, она развивается между вами. Нужно слушать, реагировать, иногда уступать, иногда вести. В этом есть особая энергия и особое счастье.
Монреаль и Трио «Fibonacci»
Трио «Fibonacci»
Осенью 2022 года Максим впервые вышел на сцену Salle Bourgie в составе трио «Fibonacci». Скрипачка Julie-Anne Derome и виолончелист Gabriel Prynn пригласили его к сотрудничеству — и это стало началом нового этапа.
— Я очень рад, что оказался в этом коллективе. Трио существует с 1998 года, его состав менялся из-за разных обстоятельств. Скрипачка Julie-Anne Derome и виолончелист GabrielPrynn стоят у истоков этого трио. Им в какой-то момент понадобился пианист, от знакомых они узнали обо мне и пригласили сыграть концерт в зале Bourgie 26 октября 2022 года. Это был мой первый концерт в Монреале – через два месяца после приезда. Причем я узнал о том, что буду выступать в трио за 20 дней до концерта.
— 20 дней – это мало?
— Конечно, для профессионала реально подготовить новую программу за такой срок, но это совсем не легкая прогулка, скажем так. Программа была достаточно сложной, потому что она состояла из произведений, которые я еще никогда не играл. Три трио — Моцарта, Шумана и Мендельсона. Из этого репертуара я играл в училище только первую часть трио Мендельсона. И поэтому мне в этом произведении было чуть-чуть полегче. С учетом того, что на тот момент у меня практически не было учеников, я был относительно свободен. У меня была возможность сосредоточиться на этих произведениях и подготовиться. Выступление прошло с большим успехом!
— С тех пор, как я понимаю, вы вместе с трио объездили всю Америку?
— Да! Мы регулярно выступаем в Монреале, гастролируем, в том числе в США. Также прошлом сезоне, например, представляли провинцию Квебек в Парижском центре France-Amériques. Во время туров по Канаде я для себя открыл эту страну. Мы давали не только концерты, но и мастер-классы, в том числе в ведущих американских университетах.
— Можно сказать, что то, как складывается ваша жизнь в Монреале, Вы довольны?
— Да. Жизнь не стоит на месте, и это главное.
Встреча с Ростроповичем
— Максим, расскажите, как Вы стали стипендиатом Фонда Мстислава Ростроповича?
— Свою встречу с Мстиславом Леопольдовичем я считаю одной из судьбоносных в жизни. Это было в 2004, когда мне было 22 года. Для участия в конкурсе я отправил записи, и, к моей радости, комиссия их одобрила — я стал стипендиатом фонда Ростроповича.
— Вам довелось играть с ним дуэтом?
— К сожалению, сыграть с Ростроповичем дуэтом мне не довелось, но на его мастер-классах я исполнял Рахманинова и Прокофьева. Даже его короткие замечания стоили многого: рядом с такими людьми чувствуешь невероятную энергию и свет. Помню самую первую встречу с ним. Возле памятника Чайковскому я увидел маэстро с большим букетом цветов. Я поздоровался, а он, улыбнувшись, ответил: «Привет, привет, дорогой!» — будто мы уже были знакомы. Таким он и был: открытым, простым, без тени снобизма. В нём сочетались прозорливость и детская непосредственность — редкие качества.
Учиться у великих — бесценный дар. И хотя в последние годы жизни Ростропович уже не выходил на сцену, его влияние на мою судьбу оказалось огромным. Его советы я помню до сих пор. Он любил рассказывать истории: например, о том, как Святослав Рихтер исполнял «Дикую охоту» Ф. Листа при свечах — во время конкурса выключили свет, а он не прервал выступление.
«Публика чувствует правду»
— Как понять, хороший ли музыкант?
— Музыка — очень тонкая материя. Сложно объяснить словами, но мы это чувствуем. Бывает, что после концерта хочется вернуться ещё раз. Значит, произошло что-то настоящее.
Максим делает паузу.
— Для меня самое важное — искренность. Её невозможно подделать. Публика всегда чувствует правду. Искренность отличала Ростроповича и всех настоящих артистов. Публика приходит не только за музыкой, но и за личностью исполнителя, за его интерпретацией. Музыка, конечно, должна быть на первом плане. Но все-таки лицо артиста не должно совсем стираться. Михаил Казиник мне как-то сказал, что в конечном итоге, публика приходит не на композитора, а на исполнителя. Зрителю интересна твоя интерпретация той или иной музыки.
Однако, это тема для отдельного интервью!
— Значит, еще встретимся и поговорим о музыке!
А пока я хочу сообщить нашим читателям, что 13 марта в 19:30 в зале Bourgie состоится очередной концерт трио «Fibonacci», который называется «Trio Fibonacci – Composer à l’ombre», где музыканты представят произведения композиторов, практически неизвестных широкой публике.
И если музыка — это пространство искренности, то, возможно, именно там каждый слушатель сможет почувствовать её в полной мере.
