Юнна Шиф (Junna Chif)
13 марта в Монреале и Квебеке на экраны кинотеатров выходит полнометражный фильм “INVISIBLES” («НЕВИДИМЫЕ») молодого монреальского режиссера и сценариста Юнны Шиф (Junna Chif). Мировая премьера фильма состоялась в середине ноября на Таллиннском кинофестивале «Black Nights Film Festival», сразу после этого фильм был показан в Монреале на кинофестивале «CINEMANIA» в категории «Фильмы Квебека», где победил в двух номинациях: “Лучший фильм Квебека” и “Лучшая режиссура”. С этого момента началось путешествие фильма по разным фестивальным площадкам.
Критики единодушно называют этот фильм уникальным, бросающим вызов устоявшимся представлениям, вносящим вклад в кинематографический ландшафт, раздвигающим границы в кино, смелым и прямым высказыванием, фильмом, который не боится противостоять табу…
“INVISIBLES” – первый полнометражный фильм Ю. Шиф. Действие фильма разворачивается в Монреале. Тридцатипятилетняя женщина, танцовщица бурлеска и работница секс-индустрии, решает закрыть свой профиль на сайте эскорт-услуг, потому что она устала скрывать от близких свою вторую профессию. В этот момент ей приходит сообщение от мужчины с инвалидностью, который хочет нанять её для сексуальных услуг. Раньше у нее таких клиентов не было. Ей становится любопытно, поэтому она встречается с ним. Такова завязка истории, а как она будет развиваться и к чему приведет встреча двух людей, мы узнаем, если посмотрим фильм в кинотеатре.
Однако, согласитесь, таких героев в кино нам не часто доводится видеть. Да что в кино! Скажите, часто ли вы встречаете на улице города или в магазине людей с инвалидностью? А женщин, работающих в секс-индустрии? Видим ли мы их? Замечаем? Вообще замечаем ли мы тех, с кем едем в одном вагоне метро, стоим в очереди в супермаркете, идем по торговому центру? Недавно я видела в торговом центре молодую девушку, которая выделялась на общем фоне всем своим видом. Мне хотелось получше ее разглядеть и почему-то показалось, что идущие ей навстречу люди тоже будут с интересом ее рассматривать. Но никто не обращал на нее внимания, никто не оборачивался ей вслед. Она была невидима для большинства. Как и все остальные…
Эту историю я рассказала Юнне в самом начале нашей беседы, поделившись с ней своим печальным выводом, что люди в большинстве своем разучились смотреть по сторонам и замечать других людей.
— Юнна, название вашего фильма, еще до того, как я узнала, о чем он, уже произвело на меня впечатление. Вот, подумала я, тот человек, с которым мы можем поговорить на эту тему. Невидимы пожилые, невидимы полные, невидимы даже те, кто, кажется, должен был бы своим видом притягивать взгляды других… Таков был мой список невидимых до знакомства с вашим фильмом. Теперь в него добавились работницы секс-индустрии и люди с инвалидностью. И еще мне кажется, что молодым свойственно – не замечать других. И вдруг вы – молодой режиссер – беретесь за эту тему! Почему?
— Это началось примерно лет девять назад. Я тогда абсолютно ничего не знала про сотрудниц секс-индустрии, да и про людей с инвалидностью. Я не люблю русское слово “инвалиды”, потому что оно звучит унизительно. Для меня такие люди не инвалиды, а, в первую очередь – люди, у которых есть инвалидность. Кстати, секс-работниц по-русски называют проститутками. А это просто работа с телом, секс-работа.
Лет девять назад я кормила грудью ребенка и одновременно читала множество разных статей на телефоне. И вдруг я попала на одну историю, в которой говорилось, как секс-работница стала встречаться с клиентом с инвалидностью. Так у нее появилась новая клиентура. Потом она влюбилась в одного из них, они поженились…
— И жили долго и счастливо!
— Именно! Меня заинтересовала вовсе не эта романтическая история, а то, о чем я никогда не задумывалась: секс-работница может оказывать услуги людям с инвалидностью. Сюжет статьи, в котором в человека с инвалидностью влюбляется женщина, – это клише, на мой взгляд.
Я раньше никогда не задумывалась про сексуальную жизнь людей с инвалидностью, потому что мы их нигде никогда не видим. Мы их не только не видим, но мы никогда и не думаем про их сексуальную жизнь, что у них это все может быть, и что это, в общем-то, то же самое, что и у любого другого человека. И меня это очень заинтересовало, потому что в своих фильмах я люблю говорить о том, как сочетаются социальные и политические аспекты. При этом я не снимаю документальное кино, а делаю игровой фильм.
Я поняла, что мы ничего не знаем про этих людей, потому что о них не пишут в прессе, мы их не видим в жизни.
— И это при том, что у нас все больше и больше тротуаров, оснащенных спусками для инвалидных кресел, в автобусах есть специальные места для пассажиров с инвалидностью…
— По-моему, общество заботится о них далеко не так, как следует… У меня пять лет заняло начатое мною исследование, во время которого я собирала информацию о героях своего будущего фильма. Я прочитала очень много книг, записала множество интервью с секс-работницами и людьми с инвалидностью.
— В моем представлении это люди из разных миров. Они же действительно невидимы. Может быть, некоторые из них и не хотят быть видимыми…
— Нет, они, наоборот, хотят быть видимыми! Очень хотят! В одной из книг я прочитала о специальной программе, которая есть во Франции – она называется APPAS, – на которой обучают, как стать секс-помощником для людей с инвалидностью. Я поехала во Францию и прослушала этот курс. Я прошла этот курс, потому что мне было интересно себя поставить на место этого человека, чтобы лучше понимать моих персонажей. Я же не могу писать про то, чего сама не понимаю.
Junna Chif — Director | Screenwriter
— Как вам удалось познакомиться с сотрудницами секс-индустрии и людьми с инвалидностью?
— После возвращения из Франции я стала искать тех, с кем могу обсудить разные вопросы, касающиеся секса у людей с инвалидностью. Я рассказывала о своей идее своим знакомым, они советовали встретиться с кем-то еще и т. д. Так я вышла на людей, с которыми могла прояснить все интересовавшие меня вопросы. В интернете можно легко найти секс-работницу, но это не значит, что она мне сразу все откровенно расскажет и не заподозрит меня в чем-то. Но я вышла на многих нужных мне для работы над сценарием людей, и когда я писала сценарий фильма, то давала его читать секс-работницам и людям с инвалидностью, с которыми познакомилась. Мне было важно проверить с ними, что я говорю правильные вещи, а не клише, которые мы много раз уже видели и которые ничего общего не имеют с правдой. Я очень кропотливо собирала и обрабатывала материал для своего фильма, чтобы мой сценарий на самом деле показывал жизнь, как она есть.
— То есть пять лет у вас ушло только на то, чтобы написать сценарий?
— Нет! Пять лет я собирала материал. Конечно, что-то писала в процессе, поскольку я всегда делаю заметки. К работе над сценарием я приступила, когда уже был собран весь материал.
— Юнна, могу честно сказать, я никогда не задумывалась о том, как люди с инвалидностью занимаются сексом, кто им в этом помогает, и вообще, есть ли какая-то разница между секс-услугами для людей с инвалидностью и для тех, у кого инвалидности нет… Есть разница?
— Многие считают, что секс-услуги, оказанные людям с инвалидностью, нельзя относить к работе секс-индустрии, что это нечто другое, мол, таким образом им помогают делать что-то, что сами бы они не смогли. Но я считаю, что это тоже относится к секс-индустрии, потому что между услугами секс-работницы, оказываемыми ею людям без инвалидности и людям с инвалидностью, нет разницы! Это та же самая работа. Просто у одного нет ноги, другой не может двигаться, но это те же самые люди. Когда мы начинаем разделять людей на тех, у кого нет инвалидности, и тех, у кого она есть, мы таким образом утверждаем, что эти люди отличаются друг от друга. А я именно своим фильмом хочу сказать, что нет, не отличаются! У людей с инвалидностью есть свои особенности (как, кстати, у всех у нас тоже есть!), но это не значит, что в голове у них что-то другое, отличающееся от того, что есть у нас.
— В отношениях между секс-работницами и их клиентами с инвалидностью все ограничивается только услугой? Там нет эмоциональной составляющей, любви, наконец? На мой непросвещенный взгляд, сотрудницы секс-индустрии делают свою работу, чтобы заработать деньги, при этом они не разрешают себе никаких чувств.
— Всегда есть эмоциональная составляющая. Мы же люди! Так что, когда они встречаются с “нормальным” клиентом (хотя я не люблю это слово. Что такое “норма”?)… Ну, скажем, без инвалидности. Он тоже проходит через какие-то трудности в жизни, у него тоже есть свои проблемы. Так что секс-работница, придя к этому человеку, должна психологически подготовиться к тому, что она может услышать. Часто бывает так, что они десять или пятнадцать минут занимаются сексом, а сорок пять минут потом разговаривают. Единственная разница между клиентами с инвалидностью и без, состоит в том, что для работы с первыми секс-работницы должны знать некоторые приемы: как, например, перенести клиента в постель и тому подобное. Нужно иметь некоторые навыки. На мой взгляд, работа в секс-индустрии с любыми людьми, помимо всего прочего, – это психологическая работа. Конечно, бывает, что люди, оказывая секс-услуги, просто зарабатывают деньги, но в большинстве случаев между работницей и клиентом возникает какой-то человеческий контакт, потому что мы пока еще не роботы.
— Как вы думаете, почему мы – люди, которых Господь миловал, и у нас руки, ноги, голова на месте, и нам не приходится зарабатывать деньги своим телом, – почему мы стараемся не замечать ни тех, ни других? Почему стараемся сделать вид, что они где-то за пределами нашего мира?
— Начнем с того, что, по большому счету, ничего не сделано для того, чтобы эти люди могли себя комфортно чувствовать в обществе. Например, во всех кафе на входе есть маленькая приступка, а это значит, что люди, которые ездят в колясках, не могут туда попасть, значит, мы их там просто не увидим. Не надо забывать, что мы живем в патриархальном обществе. Сейчас, правда, стало несколько лучше, чем 20-30 лет назад. У нас больше женщин в правительстве и т.д. Но все равно правила жизни в обществе созданы мужчинами… Женщины, конечно, стараются поменять правила. Об этом можно долго говорить… Как и о том, как в обществе намеренно создается негативное отношение к женщине, работающей в секс-индустрии. И о том, что эта сфера деятельности у нас криминализирована. Я своим фильмом борюсь за полную декриминализацию этой работы. Я против эксплуатации, против того, чтобы в этом бизнесе работали несовершеннолетние девушки и т.п. Но я считаю, что людям, которые работают в секс-индустрии, надо создать нормальные условия для работы, а не подвергать их жизнь и здоровье опасности.
— В вашем поколении у вас много единомышленников в этих вопросах? Как к сотрудницам секс-индустрии относятся ваши ровесники? Нормально?
— По-разному. До моего исследования, я и сама плохо понимала, как живут сотрудницы секс-индустрии.
— Сейчас вы понимаете их лучше?
— Я надеюсь, что я понимаю их лучше, да.
— Во время ваших бесед они были с вами достаточно откровенны? Им хотелось как можно больше вам рассказать?
— Я думаю, что они видели во мне открытого человека, который их не осуждает. А многие люди осуждают.
— Они, как вам кажется, понимают, что в обществе они находятся на самой низкой ступеньке?
— Да, конечно! Многие, например, не говорят своим родителям или друзьям, чем они занимаются. Многие публично тоже этого не говорят.
— Скажите, они как-то борются за свои права?
— Да, они очень активно борются. Я сделала этот фильм также для того, чтобы люди хотя бы знали, в каких условиях живут работницы секс-индустрии, и что нужно сделать, чтобы они могли делать свою работу спокойно, как любой другой человек.
— А может, в нашем обществе специально не создаются нормальные условия для деятельности секс-работниц, чтобы эта деятельность не стала привлекательной для большего числа людей?
— И такое может быть.
— Если бы были нормальные условия, то все бы пошли зарабатывать своим телом!
— Нет, все не пойдут, конечно. Далеко не все пойдут. Конечно, если будет декриминализация секс-индустрии, то люди, которые, может быть, об этом думали, возможно, попробуют работать в этой индустрии. Но если тебе это не нравится и ты не хочешь это делать, есть декриминализация – или нет декриминализации, ты это все равно делать не будешь.
— Это зависит от того, насколько хороша зарплата. Иногда люди делают свою работу, которая совсем им не нравится, но за нее хорошо платят.
— Вот видите: всё как в любом другом виде деятельности!
— Давайте перейдем теперь к другим невидимым. К людям с инвалидностью. Вы с ними разговаривали о том, какие нужды, какие потребности у них имеются в человеческом контакте, в близком телесном контакте?
— Конечно, я спрашивала их про сексуальную жизнь, я спрашивала конкретные вещи. Я, конечно, при этом предупреждала: если вы не хотите отвечать на тот или иной вопрос, то не отвечайте.
Очень многие мне все рассказывали в подробностях, им я почти вопросов не задавала. Те, с кем я разговаривала, были довольно открыты как раз потому, что они хотели про это поговорить! И я заметила, что люди с инвалидностью больше, чем другие, хотят обсуждать вопросы, касающиеся их сексуальной жизни, потому что про них никогда никто нигде в этом ключе не говорит. Так что им, наоборот, было приятно, что вот наконец-то ими интересуются с этой стороны.
— Сколько человек в общей сложности вам довелось опросить?
— Не знаю… Пятьдесят.
— Это много. Наверное, наберется на целую книжку! Вы планируете написать книгу на эту тему?
— Нет, я думаю, что мне ближе язык кино.
— Были ли среди первых зрителей на показе вашего фильма те, с кем вы познакомились во время подготовки к нему?
— Некоторые из тех, с кем я беседовала, пришли посмотреть фильм. И для меня очень ценно, что на премьеру пришли также секс-работницы и люди с инвалидностью, с которыми я не была раньше знакома. После показа они подходили ко мне и говорили, что фильм им очень понравился, в том числе своей достоверностью. В Виктории, где я недавно была на фестивале, представляя фильм, одна женщина спросила меня: как мне удалось написать ряд сцен в фильме, если я никогда не работала в секс-индустрии? Она подумала, что я сама секс-работница, и просто написала сцены так, как это происходит на самом деле. Это, в общем, неплохой комплимент!
— А люди с инвалидностью, что они говорили о фильме?
— Они были очень рады посмотреть этот фильм. Им приятно, что наконец-то их показывают в фильме не жертвами, у которых полностью отсутствует сексуальная жизнь, а, наоборот, показывают, что они ничем не отличаются от других людей, и что все у них в порядке!
— Юнна, я думаю, что вы отдавали себе отчет в том, что выбранная вами тема не избитая, и фильм может вызвать весь спектр реакций. Однако надежда на то, что фильм будет понят публикой и найдет отклик, у вас, наверное, была?
— Когда мы делаем фильмы, мы всегда надеемся, что людям понравится. Я считаю, что именно в этом и кроется причина, почему я снимаю кино. Мне интересно делать фильмы, которые не снимали до меня, и, может быть, даже поднимать такие темы, про которые люди раньше не слышали или для них этих тем просто не существовало. Я, конечно, не знала, какие фестивали возьмут этот фильм, но я всегда – это во мне было всегда! – стремлюсь к самому высокому. Я не говорю себе, мол, ничего страшного, если не получится, это же первый полнометражный фильм… Я сразу поднимаю планку очень высоко. И это стимулирует!
— Юнна, спасибо за интервью! Удачи тебе и твоему фильму!
Светлана Мигдисова
Монреаль
Ниже, для тех, кто хочет увидеть фильм “INVISIBLES” в первую неделю проката в монреальских кинотеатрах и заранее спланировать свое расписание, мы размещаем информацию о кинотеатрах и времени показа.
Во все кинотеатры билеты желательно покупать онлайн – чтобы избежать ситуации, когда билеты перед показом распроданы.
— 12 марта, 19:00: Cinémathèque québécoise.
— 13 марта, 18:30: Cinéma Moderne.
— 13 марта, 18:30: Cinéma du Parc.
— 14 марта, 18:30: Cinéma Beaubien.
— 15 марта, 15:15: Cinéma Public.
— 16 марта, 18:30: Cinéma du Parc.
— 17 марта, 21:00: Cinéma Moderne.
Для большего удобства вы можете воспользоваться QR-кодом, связанным непосредственно с информационной страницей фильма. Там же отмечены кинотеатры, в которых фильм будет демонстрироваться с английскими субтитрами.
