Премьер-министр Канады Марк Карни и Председатель КНР Си Цзиньпин
Поездка премьер-министра Канады Марка Карни в Китай перед форумом в Давосе стала наглядной иллюстрацией стремительных геополитических сдвигов, к которым стране приходится адаптироваться буквально в режиме реального времени. На итоговой пресс-конференции после дня переговоров с председателем КНР Си Цзиньпином Карни сформулировал это предельно ясно: «Мы принимаем мир таким, какой он есть, а не таким, каким хотели бы его видеть». Именно такую формулировку он сделает основой своего последующего выступления в Швейцарии.
Эта короткая фраза, которая вполне может стать лозунгом 2026 года, перекликается, – а, скорее, полемизирует – с недавним заявлением главы аппарата Белого дома Стивена Миллера, прозвучавшим несколькими днями ранее: «Мы живём в мире, в реальном мире… которым управляют сила, принуждение и власть».
Так было не всегда. С 1946 года Соединённые Штаты последовательно поддерживали международный порядок, основанный на правилах, а не на грубой силе, – порядок, который они во многом и спроектировали. Этот «реальный мир» исходил из принципа, что коллективное благополучие глобального сообщества важнее узких интересов любой отдельной державы. За десятилетия он не раз нарушался, в том числе и самими США, но при этом предотвращал глобальную войну на протяжении почти 80 лет.
«Порядок, благами которого мы все пользовались, в немалой степени существовал потому, что американская мощь использовалась для его поддержания, — отметила Вина Наджибулла (Vina Nadjibulla), вице-президент Фонда Азиатско-Тихоокеанской платформы Канады (Asia Pacific Foundation of Canada), в интервью изданию Canada’s National Observer. — Сейчас эта система разрушается. Что придёт ей на смену, пока неясно. Но этот новый порядок формируется прямо сейчас».
Именно это – пусть и неявно – стало фоном визита Карни в Китай. До недавнего времени Канада, находясь под «зонтиком» США, могла не прибегать к жёсткой реальной политике, к которой вынуждены прибегать соседи авторитарных держав. Не было подлинной необходимости всерьёз работать со странами, с которыми у нас существуют глубокие разногласия. Но теперь, как показала поездка Карни в Китай, такая необходимость есть.
Для Канады это в значительной степени новый опыт. «У нас нет соответствующей традиции. Мы не знаем, как это делать. Наши институты к этому не приспособлены. А общественная дискуссия лишена той тонкости, которая позволила бы учитывать сложные компромиссы и многослойность таких решений», — отметила Наджибулла.
Сложные компромиссы буквально устилали дипломатический ландшафт накануне прибытия канадской делегации в Пекин. Причём они носили как международный, так и внутренний характер.
На внешнем контуре любая договорённость с Китаем почти гарантированно вызывала резкую реакцию администрации Дональда Трампа, учитывая её жёстко враждебное отношение к Пекину.
Во внутренней политике интересы канадских провинций оказались прямо противоположными. Автомобильная промышленность Онтарио, защищённая стопроцентными тарифами на китайские электромобили, против сельского хозяйства Саскачевана, страдающего от ответных пошлин, которые Китай пообещал отменить в случае допуска своих электрокаров на канадский рынок. Нефтяная отрасль Альберты настаивает на строительстве нового трубопровода к побережью, тогда как правительство Британской Колумбии и прибрежные общины коренных народов решительно выступают против такого проекта.
Существовало и временное измерение этих дилемм – столкновение краткосрочных выгод с долгосрочными последствиями. Оно особенно ярко проявилось в энергетических переговорах, занявших важное место в первый день встреч канадских и китайских чиновников. Возможность быстрых доходов от ископаемого топлива здесь вступала в конфликт с долгосрочными целями политики углеродной нейтральности.
«В долгосрочной перспективе мы понимаем, куда движется мир, и знаем, что энергетический переход неизбежен, — подчеркнула Рэйчел Самсон (Rachel Samson), вице-президент по анализу и изучению Института исследований государственной политики (Institute for Research on Public Policy). — Можно спорить о сроках, но траектория очевидна. Поэтому правительство должно действовать крайне осторожно, чтобы не сделать страну более уязвимой в будущем. Параллельно с диверсификацией рынков для существующих товаров мы обязаны развивать новые продукты, соответствующие экономике будущего».
Правила игры действительно изменились. Канаде необходимо оценивать каждое решение с точки зрения того, увеличит ли оно нашу самостоятельность, свободу манёвра и стратегическую автономию через 10 лет или даже меньший срок.
Соглашение, подписанное Карни 15 января, не содержит жёстких обязательств ни по традиционной, ни по «зелёной» энергетике. Вместо этого стороны ограничились относительно простым обменом. Канада разрешит ввоз до 49 тысяч китайских электромобилей в год – около 3% национального рынка – с тарифом в 6,1%. В ответ Китай снизит пошлины на канадское рапсовое семя до 15%.
Такой результат можно записать в актив и самому Карни, и Канаде в целом, особенно после неожиданно благожелательной реакции Дональда Трампа. «Если вы можете заключить сделку с Китаем, вы должны это сделать», — заявил он на следующий день.
Хотя мы понимаем, что суждения Трампа очень быстро могут поменяться на противоположные. Никто не берётся предсказать, почему Трамп говорит именно то, что говорит, и тем более – что он скажет завтра. Ясно лишь одно: успех Карни в Китае не стоит воспринимать как классическую ситуацию «выиграли все». В новом мировом порядке таких исходов больше не существует. Следующий удар всегда может последовать внезапно.
Китай, возможно, стал более предсказуемым партнёром, чем Соединённые Штаты в их нынешнем состоянии, но от этого он не стал менее хищным. У Китая, как и у сегодняшних Штатов, есть испытанная практика экономического давления – особенно в отношении тех, кто проявляет недостаточную политическую лояльность.
Где проходит граница между прагматизмом и политически выгодным курсом – будь то в отношениях с Вашингтоном или Пекином – сегодня определить невозможно: любой день может опрокинуть то, что еще вчера казалось очевидным.
Противоречие между прагматизмом и ценностями лежало в основе книги Карни Value(s): Building a Better World for All («Ценность(и): построение лучшего мира для всех»). Долгое время оно было ключевым в борьбе за внутриканадский энергетический переход. Теперь же в масштабах, которые мы только начинаем осознавать, это противоречие становится центральным элементом канадской внешней политики.
