В Квебеке, где обычно спорят о языке, дорогах и вечной независимости, внезапно обнаружилась новая национальная отрасль – массовое производство родственников. Причём не заводское, а кустарно-семейное: отец и сын, как выяснилось, работали в жанре «генетический стартап без офиса».
Наши герои – это Филипп Норман (Philippe Normand) и его сын Доминик Силос (Dominik Seelos). Нет, они не строили заводов, не прокладывали дорог. Работали тоньше. Почти незаметно. Но энергично. Они являлись донорами эээ… своего генетического материала. С результатом: 613 детей на двоих. Это уже не семья. Это уже населённый пункт с перспективой на муниципальный бюджет.
Семейный подряд распределился так: от Нормана – 162 ребенка подряд и от Силоса – 451 подряд!
И вот в какой-то момент государство, представленное Высшим судом Квебека, посмотрело на это древо жизни, слегка напоминающее куст сирени после урагана, и сказало: «Стоп!».
Судья Симон Шамберлан (Simon Chamberland) вынес решение, которое в юридическом языке называется injunction, в человеческом – «заканчиваем этот сериал, пока он не вышел в космос», в понятном – впервые в истории Канады двум частным донорам-«генетикам», отцу и сыну, было запрещено продолжать донорскую деятельность.
Судья, надо отдать должное, рассуждал не только как юрист, но и как гипотетический участник семейного ужина. На шесть сотен человек. Он заметил, что при таком количестве потомков романтические знакомства могут еще на ранней стадии перейти в генеалогические расследования.
Фраза «ты мне кого-то напоминаешь» приобретает тревожную глубину, а приложение для знакомств должно автоматически подключать ДНК-анализ.
История, как водится, началась с доверия и закончилась математикой. Истец – женщина под псевдонимом Лори (Laurie) – рассчитывала на разумные лимиты. По утверждению истицы, доноры сознательно вводили её в заблуждение, занижая количество уже рождённых и планируемых детей. Норман, как утверждается, обещал ограничить число потомков десятью, а Силос божился: не более 25!..
Но, как выяснилось, лимиты были скорее литературным жанром, чем обязательством. Примерно как «последняя серия» в длинном сериале.
Всего же Лори, чья личность защищена судебным запретом на публикацию, является матерью четырёх детей, зачатых с использованием эээ… генетических материалов указанных доноров: трое – от Нормана в период с 2009 по 2012 год, и один – от Силоса в 2017 году. Видимо, когда Норман выдохся.
Все случаи произошли в рамках частных договорённостей, вне регулируемых медицинских учреждений. Да-да, всё официально, и без личного участия в осеменении. Не спрашивайте меня, как это делается.
Причем это происходило на альтруистической основе: в Канаде индивидуум не получает вознаграждение за свою донорскую деятельность. В отличие от Штатов, кстати. Поэтому в Канаде «своих» доноров мало; продукцию ввозят из США. Не потому ли такая «верность» одним и тем же персонажам? Но, скорее, это верность качеству: Лори наверняка нравился результат.
Хотите еще головоломку? Выяснилось, что доноры забыли, общаясь с Лори, упомянуть маленькую деталь: они – отец и сын. Это как заказать кофе и не уточнить, выпил ли его уже кто-то перед этим. Формально – кофе, фактически – биография.
Видимо, Лори, простая квебекская девушка, задумалась о счастье будущего потомства и разузнала о реальных масштабах деятельности Нормана и Силоса (напоминаю: всё это делалось официально и фиксировалось где надо). И, даже будучи простой девушкой, немного эээ… прифигела.
После чего, как это водится, обратилась в судебные органы (а представляете, как органы прифигели?).
Адвокат истицы Джессика Лельевр (Jessica Lelièvre) назвала решение суда «огромным облегчением» для своей клиентки ибо, несмотря на данные ранее обещания прекратить донорскую активность после достижения определённых лимитов, оба мужчины продолжали активно предоставлять свои услуги. Это, по мнению стороны обвинения, нанесло существенный вред как самой женщине, так и её детям. Лельевр ранее охарактеризовала происходящее как «репродуктивное мошенничество». Формулировка точная: если обычное мошенничество – это когда у вас забрали деньги, то здесь у вас забрали уникальность генетического материала и раздали её оптом.
Тем временем общественность уже успела посмотреть мини-сериал «Отец 100 детей» (Père 100 enfants) на платформе Crave. После просмотра зрители, вероятно, стали осторожнее здороваться с незнакомцами: мало ли, вдруг это двоюродный племянник по пятому дождику в четверг.
Министр здравоохранения Квебека Кристиан Дюбе (Christian Dubé) сказал, что это вопрос общественного здоровья. И он прав. Потому что когда родственные связи начинают пересекаться чаще, чем дороги в Старом городе после ремонта, это уже не частное дело. Это общественная инфраструктура.
Особую пикантность придаёт тот факт, что аналогичные истории уже происходили в Европе. Там один энтузиаст тоже довёл счёт до сотен, после чего его решили остановить штрафами. Видимо, человечество постепенно приходит к выводу, что бесконтрольное размножение – это не только биология, но и логистика.
В сухом остатке имеем: государство впервые вмешалось в процесс, который раньше регулировался исключительно энтузиазмом участников и их фантазией о разумных пределах.
Теперь пределы установлены судом. Что, возможно, впервые в истории звучит как хорошая новость для будущих поколений, которым, вероятно, захочется хотя бы иногда знакомиться без риска проверять семейное древо прямо за первым романтическим ужином.
Михаил Важнецкий
Монреаль
